Книга Принцесса и медведь, страница 172 – Марья Зеленая

Говорили, что граф обожал ее мать, и когда она скончалась при родах, сильно горевал. Виола так и не смогла стать для него отдушиной. Может, потому что он невольно винил ее в смерти любимой жены?

Из-за неудачного падения с лошади граф больше не мог иметь детей, и Виола подспудно ощущала, что отец ждет не дождется, когда она выйдет замуж и родит ему внуков.

«Но он явно не ожидал, что это будет бастард от хейдеронца», — с горечью подумала она, глядя, как пламя в камине безжалостно пожирает дрова.

Скрипнула дверь. Виола оглянулась — в спальню вошел слуга.

— Миледи. — Он поклонился. — Ваш батюшка желает видеть вас в малой гостиной.

— Зачем? — удивилась Виола.

— К сожалению, мне это неизвестно. Его сиятельство лишь велели предать, чтобы вы оделись, как подобает для приема гостей.

— Спасибо.

Лакей удалился, а Виола подошла к зеркалу, ощущая, как часто забилось сердце.

Гости? Что еще за гости? Впрочем, какая разница? Ей до смерти надоело сидеть взаперти, и она была рада любому поводу хоть ненадолго покинуть свои покои.

— Джоанна!

Камеристка высунула нос из своей комнатушки.

— Да, миледи?

— Причеши меня и достань мне зеленое… нет, лучше голубое платье. Да поживее: отец желает видеть меня в гостиной.

— Слава богу! — Круглое лицо Джоанны расплылось в улыбке. — Никак, ваш батюшка сменил гнев на милость?

Виола пожала плечами.

— Надеюсь.

Через пару десятков минут она в сопровождении лакея стояла перед резными дверями малой гостиной. В коридоре гуляли пронизывающие сквозняки, плечи озябли, и Виола поплотнее закуталась в шаль. Нервно подкрутив пальцами выпущенные из прически локоны, она кивнула слуге, и тот распахнул перед нею створки.

Когда она вошла, граф и какой-то мужчина поднялись с кресел возле камина.

— Дочь, — отец шагнул ей навстречу и протянул руку.

Виола покорно вложила свою ладонь в его. С любопытством взглянув на гостя, она узнала в нем Норберто Манчини, того самого, что приезжал в Рюккен и уехал, так и не дождавшись ее у Броккова Клыка.

— Позволь представить тебе… — начал отец.

— Папенька, но ведь я уже давно знакома с господином Манчини, — улыбнулась Виола, скользнув глазами по сутуловатой фигуре незадачливого «посла».

— … твоего будущего супруга, — закончил граф.

Виола оторопела.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила она.

— Я решил выдать тебя замуж, — пояснил отец.

— Безмерно счастлив, миледи. — Манчини галантно склонился над ее рукой, и когда его губы — мокрые и холодные словно лягушка — коснулись кожи, Виола передернула плечами.

Ее бросило в жар.

— Но почему? — ошарашено спросила она.

— Давайте присядем. — Граф указал на кресла.

Во рту пересохло. Виола судорожно сглотнула и рухнула на сиденье. Лицо пылало, и она приспустила накидку с плеч. Только бы не грохнуться в обморок!

— Итак, дочь моя. — Граф вальяжно закинул ногу на ногу. — Как ты знаешь, господин Манчини вот уже много лет верой и правдой служит нашей семье. Я доверяю ему как самому себе.

Виола бросила затравленный взгляд на Манчини. Тот улыбнулся, показав острые желтоватые зубы. Она вздрогнула от отвращения.

— Папенька, — чуть не плача, пролепетала она, — можно с вами поговорить? Наедине.

Отец вскинул брови.

— Господин Манчини все знает, в том числе и о бастарде, которого ты носишь.