Книга Принцесса и медведь, страница 174 – Марья Зеленая

— Что? — пролепетала она. — Прямо сейчас?

— А чего ждать? Пока живот на нос полезет?.. Джоанна! — кликнул отец.

Камеристка выглянула из своего чулана.

— Да милорд.

Граф кивком указал на платье.

— Помоги ей одеться! Да поживее, мы опаздываем в церковь.

Джоанна удивленно вытаращила глаза, но не посмела перечить своему господину.

— Как скажете, милорд. — Она поклонилась и подошла к Виоле. — Прошу, госпожа.

Нет! Это какое-то безумие! Виола вжалась в кресло и протестующе замотала головой.

— Не трогайте меня! Я не хочу! Оставьте меня в покое!

Граф кивнул слугам. Те подошли к Виоле. Один из них — рябой верзила — протянул руку.

— Пожалуйста, миледи, — смущенно попросил он.

— Нет! Пошел вон!

— Приступайте! — ледяным тоном бросил отец.

Лакеи схватили Виолу под мышки и насильно поставили на ноги.

— Уберите от меня свои лапы! Пошли прочь! Как вы смеете! — верещала она, отчаянно дергаясь и вырываясь. Ей даже удалось пнуть одного из слуг по голени, но в следующий момент с нее стащили платье, и она осталась в одной рубахе.

— Веди себя разумно, — строго сказал отец, — иначе я велю им раздеть тебя догола.

— Иди к Брокку! — по-хейдеронски буркнула Виола и всхлипнула.

— Что? — Граф плохо знал этот язык.

— Чтоб тебя конь восьминогий отымел! — Слезы безудержно покатились по щекам.

К счастью, отец не понял ее слов.

— Одевай ее, что стоишь столбом? — рявкнул он на служанку, и та кинулась исполнять приказ.

Виола поняла, что сопротивление бесполезно. Она покорно задрала руки, позволяя нацепить на себя платье. Расшитый жемчугом шелк обдал ее слабым запахом тлена и затхлости — как и у всякой одежды, которая долго пролежала в сундуке.

— Разве белое платье не символ невинности? — едко спросила она, когда Джоанна покрыла ее голову фатой.

Отец смерил ее снисходительным взглядом.

— Свадьба должна пройти как подобает, чтобы ни у кого не было повода распускать о нас грязные слухи. Мой внук родится в законном браке, так что не вздумай что-нибудь выкинуть.

Виола едва успела сунуть ступни в атласные туфли, как граф схватил ее под руку и потащил за дверь. Он шел так стремительно, что ей оставалось лишь торопливо перебирать ногами, чтобы за ним поспеть.

Они вышли во двор и сели в карету. Кучер щелкнул хлыстом, лошади тронулись. Виола в полном смятении сидела напротив отца, все еще не веря, что это происходит на самом деле.

За окном моросил нудный дождь. Виола провожала взглядом унылые дома и облетевшие деревья. По щекам текли слезы. Она оплакивала свою судьбу. Этот мир принадлежит мужчинам, и женщина в нем никто, даже если она единственная наследница знатного рода. Она всего лишь игрушка для утоления похоти, утроба для вынашивания потомства и разменная монета для политических интриг.

— Ты подвела меня, Виола, — жестко заговорил с ней отец, и она невольно подняла на него глаза. — Пойми, все, что я делаю, я делаю для блага нашей семьи. Не препятствуй мне в этом. В церкви веди себя как подобает — больше ничего от тебя не требуется.

— Но ведь мне придется ложиться с ним в постель! — воскликнула Виола, от отчаяния позабыв всякие нормы приличия.

Граф смерил ее таким брезгливым взглядом, словно перед ним была платяная вошь.

— И в чем проблема? Ты раздвигала ноги перед хейдами, так что тебе мешает делать это перед законным супругом?