Книга Раб моего мужа, страница 122 – Марья Зеленая

— Прятал деньги? — догадалась Элизабет.

— Скорей, хотел перепрятать, да передумал, — уточнил Самсон. — Кэнди говорит, что он откопал какую-то посудину, вроде как чайник. Смотрел на него, смотрел, а потом взял и закопал назад. Так вот, мэм, я думаю, в том чайнике — деньги.

— Хм, похоже на то. — Элизабет резко захлопнула веер и нервно стиснула рукоять. — Кто-нибудь еще об этом знает?

— Люси знает, — ответил Самсон. — Когда Браун ушел, Кэнди побежала к нам — они дружат, и наш дом ближе всех. Она попросила у Люси платье и рассказала о том, что видела. Я сперва не придал этому значения. Ну чайник и чайник, мало ли что пьяному в голову взбредет… А потом поразмыслил и скумекал…

Элизабет помрачнела. Как можно было забыть, что Самсон по-прежнему живет с Люси? Ревность холодной змеей заползла в грудь, вонзая в сердце ядовитые зубы. Чтобы не выдать своих чувств, Элизабет развернула веер и принялась им обмахиваться, прикрывая лицо. Совладав с собой, она спросила:

— Как бы нам заполучить этот чайник?

— Я постараюсь его откопать, — ответил Самсон.

— Спасибо, только будь осторожен.

Он кивнул, и воцарилась тишина, которую прерывала лишь барабанная дробь дятла где-то вдали. Самсон сидел на козлах вполоборота, и Элизабет видела, как напряженно он ждет ее следующего приказа.

— Иди ко мне! — тихо сказала она.

Его не надо было просить дважды. Он мигом крутнулся на козлах, запрыгнул в коляску и плюхнулся на сиденье рядом с ней. Она с блаженным выдохом прижалась к его плечу.

Их губы встретились. Элизабет упоенно отвечала на поцелуй, трясущимися пальцами расстегивая пуговицы на его рубахе. Справившись с застежкой, рука нетерпеливо нырнула в вырез и заскользила по голой груди. Упругие, влажные от испарины мышцы, маленькие твердые соски — Элизабет застонала, чувствуя, как от возбуждения свело между ног.

Самсон сунул руку под ее юбки и, развязав тесемку на панталонах, потянул их вниз. Элизабет приподняла таз, чтобы ему было легче их снять, и в предвкушении раздвинула ноги. Когда пальцы влажно скользнули по жаждущей плоти, Элизабет всхлипнула и, запрокинув голову, заерзала на сиденье, подставляя под ласки самые чувствительные места.

Пальцы — толстые, заскорузлые, но вместе с тем на удивление нежные — играли с ней, все сильнее разжигая пыл. Урча от удовольствия, Элизабет пыталась поглубже насадиться на них, но Самсон не давал ей этого сделать, подразнивая прикосновениями, невесомыми как дуновение ветерка.

Пытка стала невыносимой. Мало! Ей было мало! Хотелось еще и еще! Не в силах больше терпеть, Элизабет вскочила, схватила Самсона за плечи и впечатала его в спинку сиденья. Он откинул голову и с вызывающей улыбкой посмотрел ей в глаза.

— Наглец!

Она накрыла ладонью его лицо и медленно скользнула по нему пальцами. Очертила твердые скулы, шершавый подбородок, большой теплый рот… Самсон потерся щекой о ее руку. Элизабет оперлась на сиденье коленом и, склонившись над Самсоном, прильнула к его губам.

Он подхватил ее под бедра и усадил на себя. Она сдернула рубаху с его шоколадных плеч, а он оттянул вырез ее лифа, выпуская на свободу грудь. Элизабет подалась вперед, и он зарылся носом в ложбинку. Она обхватила его затылок, ныряя пальцами в мелкие жесткие завитки, а Самсон стал поочередно облизывать ее соски.