Книга Герцогиня Эмили, страница 42 – Аурелия Шедоу

* * *

Облачение в новую кожу

После обеда, когда замок уже гудел низким гулким гулом пересудов и перераспределения власти, прибыла мадам Лисбет. Её проводили в мои унылые покои.

Мадам Лисбет вошла, неся свёрток, завёрнутый в грубую, но чистую ткань.

— Герцогиня, я принесла первый заказ, — сказала она, разворачивая свёрток на столе, сдвинутом к окну.

И там, в потоке послеобеденного света, лежало оно. Платье. Но не просто платье. Это была униформа новой жизни. Тёмно-зелёная шерсть, плотная, благородная, цвета хвои в глухом лесу. Ткань была не колючей дерюгой, а мягкой, чуть ворсистой, приятной на ощупь. Крой — ни намёка на дутые рукава или удушающий корсет. Чёткие линии, слегка приталенный лиф, широкая, но не неподъёмная юбка, рассчитанная на шаг, а не на семенящие па. И главное — карманы. Глубокие, просторные, вшитые в боковые швы, с клапанами на пуговицах. В них можно было положить блокнот, инструменты, что угодно. Отдельно лежала тёплая нижняя юбка из начёсанного, нежного льна и короткий приталенный кафтан из той же шерсти, но на тон светлее, для прохладных дней.

— Как вы и просили, герцогиня, — в голосе мадам Лисбет звучала сдержанная профессиональная гордость. — Ни кружев, ни вышивок. Швы двойные, в критичных местах — усилены. Подкладка из прочного льна. Прослужит долго, не вытрется, не порвётся на сгибах. И не подведёт в дождь, ветер или у очага.

Я прикоснулась к ткани. Это был не просто материал. Это была свобода. Физическая — двигаться, работать, наклоняться. И социальная — отказаться от навязанной роли хрупкой украшательницы.

— Можно примерить?

— Конечно, герцогиня!

Я сняла своё старое, уже поношенное платье и позволила мадам Лисбет помочь мне облачиться в новое. Ткань мягко обняла тело, не стесняя, а поддерживая. Юбка была идеальной, не волочилась по полу, но и не открывала щиколотки. Я застегнула кафтан, поправила складки. И подошла к единственному, пока ещё маленькому зеркалу.

В отражении смотрела на меня незнакомка. Не жалкая Эмили Ланген в перешитом чужом платье. Не призрак Елены Соболева в деловом костюме. Это была третья женщина. Строгая, собранная, практичная. С прямым взглядом и руками, готовыми к делу. Платье не красило её — оно выявляло её суть. Суть человека действия.

— Идеально, — выдохнула я, и это была правда.

— Вы прекрасно выглядите, герцогиня, — сказала мадам Лисбет, и в её голосе я услышала не лесть, а удовлетворение художника, увидевшего, как его творение обретает жизнь. — Это… очень необычный фасон. Но на вас он смотрится… правильно.

Я заплатила ей не только оговоренную сумму, но и добавила сверху — за скорость, качество и понимание. Потом заказала ещё два таких же платья (одно — в тёмно-синем, другое — в серо-коричневом) и пару простых, но крепких ночных сорочек из мягкого хлопка.

— Я ценю ваш труд, мадам Лисбет, и ваше умение слышать заказчика, — сказала я, провожая её к двери.

Она присела в реверансе, но когда подняла голову, в её глазах светилось не только удовлетворение от щедрой оплаты. Там было уважение. Уважение к клиенту, который знает, чего хочет, ценит мастерство и платит без торга. В её мире это значило очень много.

Проводив её, я осталась в новом платье. Не стала его снимать. Вышла в коридор, ещё пустой и холодный, но уже не казавшийся таким враждебным. Лёгкий шорох шерсти сопровождал каждый шаг. Прошла мимо двух служанок, вытиравших пыль с подсвечников. Они замерли, увидев меня, и их взгляды, скользнув по-новому, странному, но безусловно господскому платью, выразили не просто страх, а нечто вроде любопытства и даже одобрения. Я кивнула им и пошла дальше, к главной лестнице.