Книга Избранница Смерти, страница 122 – Ребекка Хумперт

Бог Солнца кивнул:

— Когда вы умираете, жизнь уходит из вас не сразу. Каждый погибший уносит с собой в Миктлан частичку чего-то человеческого. И все это составляет кольцо жизни. За тысячелетия оно стало настолько сильным, что способно на вещи, которые превосходят даже силу богов.

Я слушала объяснения Нана только вполуха. Вместо этого у меня в сознании не умолкая звучало только: «Я могу к нему прикасаться».

Здесь я могу его убить. Мне даже не нужно было его соблазнять. Он привел меня сюда добровольно.

Если бы это случилось несколько недель назад, эти мысли доставили бы мне радость.

А сейчас?

Я бросила на бога быстрый взгляд. Он снова шел впереди, и спина у него оставалась совершенно незащищенной.

А сейчас я заколебалась.

Чем дальше мы шли, тем оживленнее становилось вокруг. Между храмами бродили существа подземного мира, которых я уже знала по другим кольцам. Я постоянно останавливалась и наблюдала за ними. Не могла оторвать взор от их светящихся изумлением глаз, когда они ели или пили воду.

Это было так по-человечески. Здесь они были людьми. Могли чувствовать вкус, как мы, и запах, как мы. И быть такими, как мы.

От всего этого на меня снизошел какой-то странный покой, на мгновение приглушив все тревоги.

— Адмирадора.

Нан поманил меня к себе. Я подошла и принялась разглядывать храм, перед которым он остановился. Но когда поняла, что лежит на земле перед каменным зданием, опустилась на колени. Это были следы ушедших человеческих жизней. Вещи, рисунки, какие-то неизвестные мне предметы. Наверное, Нан имел в виду именно это, когда говорил о кусочках жизни, которые каждый умерший приносит с собой в Миктлан.

Я рассматривала пожелтевшие листы бумаги, сохранившие самые разные рисунки. Это были не работы знаменитых художников, которых знал весь мир. Это были рисунки неизвестных людей, возможно давно забытых. Их имена украшали обсидиан города Смерти. И было что-то утешительное в том, что крошечную частичку жизней этих людей удалось сберечь.

— А что здесь происходит с мертвыми? – поинтересовалась я, ласково поглаживая голову потрепанного плюшевого мишки. – Они снова становятся как живые?

— Теоретически да. Но им не разрешен сюда вход, их кровь не может открыть ворота. И им бы не понравилось такое напоминание о том, чего они лишились. Почти в конце их путешествия через Миктлан это было бы самой жестокой из возможных пыток.

— Возможно, побывать здесь было бы полезно для некоторых живых людей, – тихо произнесла я.

— Почему?

— Они увидели бы, что даже в смерти есть красота. Что даже после их последнего вздоха в мире сохраняется какая-то часть их жизни. – Я опустила руку. – Что смерть – это не конец. – Мой взгляд скользнул по руинам, окаймлявшим храм. – Вернее, не совсем конец.

Мы шли мимо других храмов. Я постоянно останавливалась, приседала и дотрагивалась до забытой мягкой игрушки или разглядывала старые книги. Пока мое внимание не привлекло то, от чего на долю секунды у меня перехватило дыхание. Я села на землю и дрожащими пальцами потянулась к полуразрушенной скульптуре из песчаника, небольшой, размером с ладонь.

И не могла отвести взгляда от надписи, выгравированной в нижней части похожего на храм здания. Каса-де-Елена. Дом Елены.

Положив самый большой обломок себе на колени, я ощупала оставшиеся осколки скульптуры, которую когда-то сделал Матео. Было бессмысленно пытаться ее восстановить. Ведь я знала, кто ее когда-то разбил.