Книга Избранница Смерти, страница 123 – Ребекка Хумперт

— Расскажи мне о нем, – вдруг шепотом попросил Нан. Он наверняка присел прямо позади меня, так близко был его голос, но я не обернулась. – Расскажи о своем брате.

Дрожа, я набрала в легкие воздуха.

— Он всегда говорил, что хочет строить дома. Он хотел создать что-то, что останется навечно. И поэтому мечтал изучать архитектуру. И он… Он хотел построить нам дом. По образцу храма майя на нашем острове. Не в нашем пуэбло, а на материке. – Я прикрыла глаза. – Но я… Я не хотела уезжать. Не хотела оставлять абуэлу одну, но и с ним расставаться тоже не хотела. Мы сильно поссорились. И я сказала то, чего никогда не должна была говорить. А он… Он все это вытерпел. Он хотел меня обнять, но я его оттолкнула. – Открыв глаза, я уставилась на осколки у себя на коленях. – И поэтому он уронил свою скульптуру. Он с такой гордостью ее мне преподнес, а я не смогла ее оценить. Я хотела ее починить, но в процессе повредила сухожилие. – Взгляд у меня затуманился, голос сделался прерывистым. – А пока я пыталась спасти его скульптуру, разрушилось кое-что еще. Нечто гораздо более ценное.

В кожу мне впились острые осколки, но мне было все равно. Пусть лучше будет боль, она хоть как-то отвлекала меня от того, что жгло изнутри.

— Я не пошла к обрыву, потому что возилась с его скульптурой. Мы ходили туда вместе каждый вечер, чтобы полюбоваться закатом. Вос… воспоминания о том вечере у меня в сознании размыты. Все, что я знаю, – это то, что меня там не было, когда все произошло. А потом я увидела его мертвым в воде. – Мои пальцы еще крепче сжали осколки скульптуры. – Вода. Она… Она была красной. Она жгла меня, Нан. И продолжает жечь. Я думаю, это никогда не прекратится.

Внезапно мне показалось, что я чувствую, как кто-то прикоснулся губами к моим волосам.

— Вода для тебя – это как для меня темнота, – пробормотал Нан.

Он помолчал, а я ощущала, как при каждом своем вдохе он касался грудью моей спины.

— Воровка предложила забрать у тебя именно это, да? Воспоминание о том вечере?

Я чуть заметно кивнула. Он больше не спрашивал, и я была ему за это благодарна.

— Если бы мы не поссорились, он был бы еще жив, – прошептала я в тишину. – Что, если бы я умерла вместо него? Если бы я…

Внезапно меня обхватили сильные руки и притянули к твердой груди.

— Я никогда ни о чем тебя не просил. – Ухом я ощутила горячее дыхание Нана. – Но сейчас я тебя прошу: не задавай себе таких вопросов. Твой брат хотел, чтобы ты жила. Ради него. Но особенно ради тебя самой. – Он положил руку мне на запястье. – И он уж точно хотел, чтобы ты продолжала рисовать, поэтому сейчас мы этим займемся.

Прежде чем я успела что-либо ответить, он выпустил меня, встал и опустился передо мной на колени. Потом осторожно снял части скульптуры у меня с колен и положил их обратно к остальным обломкам.

Я вытерла глаза и увидела, как он снимает перчатки. Когда он протянул мне свою обнаженную руку, я не сразу решилась дать ему свою правую кисть, хотя она была все еще в перчатке.

— Другую руку, адмирадора.

Я растерянно посмотрела сначала на него, потом на свою поврежденную руку. На ней не было ничего, кроме повязки, которую наложил Нан.

— Здесь мое прикосновение не обжигает, – добавил он. И я ему поверила.

Глубоко вдохнув, я вложила свою перевязанную кисть ему в руку. В момент, когда я впервые прикоснулась кончиками пальцев к его обнаженной коже, меня будто током ударило. У Ли кожа была холодной, а у Нана казалась удивительно теплой. Он снял у меня с руки повязку.