Книга Избранница Смерти, страница 2 – Ребекка Хумперт

— Надеюсь, я еще увижу, как ты рисуешь его мерзкую физиономию.

— У Альберто прекрасное здоровье, – возразила я, покачав головой, хотя не смогла сдержать улыбку. – Ходят слухи, что он может дожить и до ста, если продолжит так тщательно придерживаться своей фитнес-программы.

В темных глазах абуэлы вдруг мелькнуло такое горькое разочарование, что я чуть не прониклась к ней сочувствием – если бы причиной ее эмоций не было некрасивое желание чьей-то смерти.

— А если мне поставить ему подножку, чтобы он сломал шею во время пробежки? И пусть меня даже за это арестуют. – Она указала на пустую страницу рядом с довольно привлекательным изображением Марии. – Это местечко я для него и зарезервирую.

Она перевела взгляд на мой недавно начатый набросок.

— Кстати, нос тут у Марии слишком большой. Как у носорога. Твои рисунки становятся все более небрежными, де Хесус.

— Я тебя тоже обожаю, абу…

Я успела вовремя пригнуться и поэтому оказалась на безопасном расстоянии от трости старейшины. Усмехнувшись, я отобрала у нее блокнот.

— Ты помнишь, что мне обещала? – внезапно спросила Марисоль.

Я, так и не успев поднести уголь к бумаге, замерла. Хотя прошло почти четыре года с момента этого обещания, я ничего не забыла.

— Конечно, – ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

На мгновение воцарилась тишина, а затем она положила пальцы мне под подбородок, заставляя смотреть ей в лицо. Оно было испещрено бесчисленными морщинами, повествующими историю ее долгой жизни. Историю женщины более стойкой, чем любая скала, окаймляющая дикий берег Исла-Мухерес.

— Жизнь состоит не только из заботы о мертвых, Елена.

Только когда Марисоль взяла меня за левую руку, я заметила, что рассеянно массирую запястье.

— Ты слишком много работаешь.

Она отпустила мой подбородок и начала дрожащими пальцами разминать мне наспех перебинтованное запястье. У меня перехватило дыхание. Мне с трудом удалось не опустить взгляд – я не хотела, чтобы она увидела, как сильно меня тронул ее жест.

— И это ради людей, у которых никогда не находится для тебя доброго слова.

Староста деревни замерла, подняла свободную руку и прижала ее мне к груди, туда, где билось сердце. И кончиками пальцев коснулась круглого розового медальона, о содержимом которого знала только она.

— Почему ты это делаешь?

Теперь мне пришлось опять отвести взгляд, чтобы она не увидела, как сильно меня задевает правдивость ее слов.

— В смерти мы все равны, – ответила я, стараясь, чтобы голос у меня звучал как можно спокойнее.

Даже ей я не могла раскрыть истинную причину своей привязанности к мертвым. Наконец я снова на нее посмотрела.

— По крайней мере, так всегда говорил Матео.

Марисоль еще несколько секунд молча и напряженно на меня смотрела, сдвинув брови. Напоследок нежно погладив мое перебинтованное запястье, она достала что-то из висевшей на плече яркой сумки, которую я для нее связала. В узор я включила символ повстанцев из «Звездных войн» – мы со старейшиной давно были фанатками фильма. Сумка хорошо подходила к ее длинной цветастой юбке и такой же яркой вышитой блузке. На свет появился пан дульсе^[2].

Несмотря на то что я любила сладкую выпечку, сейчас у меня не было особого аппетита. Вид безжизненного тела Марии был еще слишком ярок в памяти. Но я приняла угощение, потому что мой брат мог съесть выпечки Марисоль сколько угодно. Я передам это Матео после того, как закончу рисовать.