Книга Избранница Смерти, страница 32 – Ребекка Хумперт

— Дверь ломать было не обязательно, – пробормотала я.

Грудь Нана завибрировала от низкого смеха.

— Это не я.

Я недоверчиво уставилась на Марисоль, у которой на губах играла довольная ухмылка. Только сейчас я заметила свой рюкзак, который она несла на спине рядом с собственной сумкой, и вздохнула с облегчением. К счастью, я собрала его еще до того, как отправилась к Мигелю. Там была выцветшая джинсовая куртка (моя самая теплая одежда), маленький блокнот, кусок угля, немного сменной одежды для нас с Марисоль и сушеные продукты, которых, как я надеялась, хватит нам на несколько недель. Нан, правда, утверждал, что позаботится о еде и воде, но я ему не доверяла.

Когда бог вышел со мной через сломанную дверь, в деревне стояла мертвая тишина. Когда мы уходили из врачебного кабинета, на нас смотрели только звезды.

— Я же говорил тебе одеться потеплее, – проворчал Нан мне на ухо.

— Мне помешали, – возразила я и снова попыталась вырваться из его объятий.

— Не могла бы ты перестать так ерзать?

Прежде чем я успела ответить, он споткнулся и чуть меня не выронил. В ужасе я сильно прижалась к его груди, и мне даже показалось, что из-за этого порвался шов его накидки.

— Нантенехуа, – прошипел бог.

Я подумала, что лучше не выяснять, какое именно ругательство он произнес на своем языке.

Внезапно тишину ночи нарушил крик. И я увидела Марисоль, стоящую на коленях в свете фонаря на краю площади. Она прижала обе руки ко рту, а рядом с ней я разглядела темный силуэт. Меня сразу охватило тяжелое чувство.

Я нетерпеливо постучала бога по плечу:

— Отпусти меня.

— Разве мы только что это не обсуждали?

Я в ярости впилась ногтями в перчатки бога и сама удивилась, что его хватка в результате действительно ослабла. В конце концов мне удалось вырваться из его объятий и неуклюже приземлиться на твердые каменные плиты.

И я двинулась к Марисоль, по-прежнему ощущая в ногах действие усыпляющих капель.

— Альберто, – в ужасе пробормотала я, узнав бледное лицо погибшего. И беспомощно наблюдала, как Марисоль вцепилась в грудь мужчины, умоляя его встать.

Она любила его, несмотря ни на что, она все еще его любила. Много лет назад она подарила ему свое сердце, и, хотя он его разбил, оно по-прежнему ему принадлежало.

Когда Марисоль начала бить дрожь и дыхание у нее участилось, как перед припадком кашля, я осторожно обняла ее обеими руками. Потом притянула к себе, чтобы она могла рыдать в мой свитер.

Внезапно меня покинула уверенность, что я действительно приняла правильное решение. Сколько еще народа лишится жизни из-за душ, прервавших путешествие по Миктлану и потерявших себя? Сколько еще людей умрет, пока нас не будет?

С другой стороны, сейчас я ничего не могла с этим сделать, и никто не мог. Единственный способ для меня помочь своей деревне – это покинуть ее и оставить под ударом.

Подняв взгляд, я увидела Нана, стоящего в нескольких шагах от нас в свете фонаря и наблюдающего за нами.

В его чертах не было ни жалости, ни печали, ни тепла. Истории наших предков рассказывали о богах, которые жертвовали собой ради человечества, потому что так сильно его любили. По крайней мере, некоторые из них. Теперь я была уверена, что все это наверняка ложь. И могла только надеяться, что Нан не солгал.

Однако что-то подсказывало мне, что историю последней адмирадоры, которой пришлось довериться богу Солнца, не ждет хороший конец.