Книга Избранница Смерти, страница 35 – Ребекка Хумперт

— Каждая смерть адмирадоры уносила с собой в могилу еще одного человека. Уничтожая дальнейшую жизнь деревни. Это тоже было частью бремени адмирадор. Так это и было. И поэтому я ненавидела богов. Никогда раньше я не произносила это вслух, ведь поначалу мне казалось, что это не может быть правдой. Но с тех пор как точные даты смерти начали отмечаться в общей книге деревни, в правдивости этой истории больше не было сомнений. И когда сомнения исчезли, в сердце у меня поселился страх. Панический страх перед тем, что кто-то невольно пойдет за мной на смерть.

Я взглянула на бога Солнца, который шел впереди, и расстояние между нами все увеличивалось. Он не обернулся в нашу сторону ни разу.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу доверять никому из них? – спросила я Марисоль. – Богам плевать на смертных. Они разыграли свой конфликт у нас за спиной, не думая о потерях среди людей. Это из-за них адмирадоры вообще были созданы.

— А что случилось с богами? После всего этого спектакля?

Я снова прикрыла глаза и освежила в памяти текст. Мне потребовались месяцы, чтобы его расшифровать, потому что он был написан на науатле – древнем языке богов и ацтеков. Я даже снова почувствовала то облегчение, которое меня тогда охватило. Потому что я наконец поняла, почему я видела то, что видела. Потому что я поняла, что я была не единственной, кому приходилось жить с этим бременем.

— Первые адмирадоры рассказывают об уходе богов. Они вернулись в Миктлан, бросив свои деревни. Бросив тех женщин, которые из-за них были вынуждены стать теми, кем они никогда не хотели быть. Которые научили бояться смерти те деревни, которые боги когда-то так любили.

Марисоль какое-то время молчала. А затем начала напевать мягкую, нежную мелодию. В какой-то момент она превратилась в песню. Слова ее не были рифмованы, но это была самая душераздирающая вещь, которую я когда-либо слышала. У абуэлы был прекрасный певческий голос, которым она пользовалась очень редко.

Она пела об умерших детях, о вечных муках матерей. О боге и его мести. И обо мне, последней адмирадоре.

* * *

Когда я проснулась, уже вставало солнце. Зевая, я протерла глаза и попыталась сориентироваться. Нан разрешил нам с Марисоль несколько часов поспать. Как он объяснил, температура в Миктлане, скорее всего, больше не предоставит нам возможности хорошо выспаться. Но меня не покидало ощущение, что у этого привала была еще одна причина, и он о ней не рассказывал.

Когда мы шли по берегу, он постоянно поворачивался к скалам, будто чего-то ждал.

Или кого-то.

Сначала я была против того, чтобы закрывать глаза в его присутствии. Но в какой-то момент мне пришлось подчиниться усталости, которая явно была вызвана последствиями проклятых наркотических капель Мигеля.

Мигель. Я сразу же отогнала все мысли о нем и выпрямилась. Я увидела силуэт спящей Марисоль в бледном свете нового утра. В отличие от нее, я устроилась на песке подальше от моря, но, несмотря на это, оно было по-прежнему слишком близко. Я пыталась сосредоточить внимание на скалах, на пальмах. На чем угодно, только не на том, что угрожало заставить меня задыхаться.

Когда я оглянулась в поисках Нана, то увидела еще одну фигуру. Она принадлежала человеку, тело которого я похоронила всего несколько дней назад.