Книга Избранница Смерти, страница 89 – Ребекка Хумперт

Иса?

Я была так рада, что она снова с нами.

И почти забыла, что мне нельзя к ней прикасаться.

Я быстро поприветствовала ее издали, а потом повернулась к Нану. Он начал расстегивать рубашку, наверное, чтобы обработать рану. Мне стало стыдно, и я отвела взгляд.

— Значит, мы подождем, пока уляжется ветер? И тогда пойдем их искать?

— Да.

На меня вдруг навалилась неописуемая усталость. Я посмотрела на землю под ногами. Мы с Марисоль всегда спали вместе, чтобы согревать друг друга. Без нее у меня оставались только собственные руки, которыми я и обхватила дрожащее тело в попытке защититься от холода. И еще Луна – вскоре зайчиха удобно устроилась у меня на груди. Было больно думать, что Марисоль сейчас тоже мерзла. Но ее мог согреть Ли в своем облике ягуара. Конечно, если они все еще были вместе. И если они выжили.

— Извини, что приходится тебе это сообщать, но зайчиха не спасет себя от холода. Но, к счастью, она не единственная, кто способен тебя согреть.

Мне немедленно вспомнилась моя с треском провалившаяся попытка соблазнения. Прикосновение Нана явно прогнало бы холод. И может, именно так я все-таки смогла бы заставить его… меня захотеть.

Я поспешно помотала головой. Пусть это подождет, если уж я решу, что это вообще должно произойти. Мне никогда не удастся сосредоточиться на чем-то подобном, пока Марисоль и Ли в беде. Но, несмотря на это, в глубине души я была благодарна Нану за его слова, которые опять смогли вытащить меня из удушающего беспокойства.

— Заткнись, бог.

— Что такое есть у старухи, чего нет у меня?

Меня злило, что он никогда не называл Марисоль по имени. И то, как мало он ее ценил.

— Мое сердце, – наконец ответила я.

— И что мне нужно сделать, чтобы завоевать твое сердце?

Вопрос застал меня врасплох.

— Вырезать его у меня из груди.

Между нами повисла тишина. Я обернулась к нему. Он сидел совсем рядом, прислонившись спиной к стене пещеры и скрестив руки перед пропитанной кровью грудью. И, как всегда, держался поразительно близко к огню.

— Ты боишься темноты, бог?

Нан ничего не ответил. Я не поняла, услышал ли он вообще мой вопрос. И почему я его задала, тоже не поняла. В конце концов, его страхи меня не касались. Я отвернулась, перекатилась на спину и, прижав зайчиху к груди, закрыла глаза.

И сквозь беспокойный сон услышала тихий шепот. И вопрос, который то ли прозвучал, то ли возник у меня в голове:

— Разве не все мы ее боимся, адмирадора?

Из темноты сна меня вырвал крик боли. В панике распахнув глаза, я села, разглядывая пещеру в поисках источника звука. Он был слишком близко, чтобы исходить от одного из мертвецов снаружи. И это был не женский крик, не Марисоль. И тогда я поняла, кто это кричал.

Я нашла взглядом Нана, который лежал немного в стороне на полу, повернувшись ко мне спиной. Даже в слабом свете костра было видно, что все тело у него дрожит. Вся его поза говорила о напряжении и охватившем его с головы до ног ужасе. Если я правильно поняла, богу Солнца снился кошмар.

Когда я приподнялась, то увидела, что меня укрывала накидка Нана. Сердце сжалось от чувства вины. Я отложила ее в сторону и удостоверилась, что Иса по-прежнему стоит у противоположной стены, а Луна снова у нее на плече. Как и всем мертвым, сон был девочке больше не нужен.