Книга Жена главного советника. Клинок Мугунхва, страница 142 – Ирина Ардо

— Он не вернётся, — сказал брат. — Но его имя — с нами. И его поступок. Он дал нам время и показал, что мы вершим правое дело. Хван Джи Мин боролся за будущее Чонгхона.

Я кивнул. Горло сжало так, что говорить стало трудно.

— Мы отплатим, — выдохнул я. — Всем, кто посмел пролить его кровь. Всех, кто посмели считать себя вершителями судеб. Потомки запомнят имя Хвана Джи Мина — не как мятежника, а как героя.

Ветер взвыл между деревьями, словно повторяя за мной. Лица солдат вокруг были мрачны, но твёрды. Они видели смерть. Почувствовали цену.

Теперь эта война — не просто борьба за трон. Это долги. Клятвы. Боль, запечатанная в сердце.

И каждый шаг вперёд отныне будет шагом по их памяти.

Скорбь повисла над лагерем, как саван.

И всё же, когда мы понесли его тело прочь, чтобы подготовить к достойному погребению, я почувствовал нечто новое. Нечто, что горело в груди ярко, пугающе — и несло в себе силу.

Мы не сломлены.

Мы не склонили головы.

С этого дня мы не просто идём — мы взметнулись, как клинок, выкованный болью и обнажённый для мести.

Мён Су

Я очнулась, почувствовав, как боль протянулась по телу длинной огненной стрелой. Холодные простыни казались чужими. Медленно, словно заново учась жить, приподнялась, с усилием повернув голову.

Там, в углу, — мягкая тьма. И страх. Запах крови и крепкого отвара ощущался с каждыс вдохом. Я закрыла глаза и пробормотала имя:

— Джи Мин…

Раненое тело ныло. Я ощупала раны — на лбу, щеке, руках. Я не хотела больше их чувствовать, но они были частью меня. Одежда прилипла к телу, влажная в местах, где под бинтами ещё оставалась кровь. Каждое движение отзывалось болезненным эхом. Боль не отпускала — но и не давала уснуть.

В дверь постучали. Осторожно, как будто боялись спугнуть дыхание. Тёплый щит факельного света, приглушённые голоса — и странное покалывание тревоги на коже. Кто-то прошёлся за порогом. Два силуэта — один повыше, другой хрупкий, но знакомый.

— Госпожа, — прошептали. Узнала сразу: Вон Ён. Осторожная, будто боялась, что голос её ранит меня сильнее, чем порезы.

Я попыталась ответить, но горло пересохло. Только кивнула. Брови её чуть дрогнули, она медленно вошла и села рядом, не касаясь — просто присутствовала.

— Простите, что разбудили. Но… вы должны знать. Он… его нашли. Господин уже в лагере.

Сначала слова не уложились. Будто услышала что-то на чужом языке. Потом внутри что-то осело.

— Нашли? — голос чужой, хриплый.

Вон Ён слабо кивнула. Помедлила и добавила:

— Они… они хотели подождать, но… подумали, что вы захотите проститься. Пока… пока не поздно.

Я с трудом перевела взгляд на неё. Мир плыл, дрожал. Вон Ён выглядела измотанной: серые круги под глазами, волосы слиплись от пота и слёз, руки дрожали.

Хрупкая надежда на то, что мне всё привиделось, рассыпалась прахом.

— Мы подготовили всё, как надо.

Я кивнула. Пальцы онемели, глаза всё ещё отказывались плакать. Не потому, что не хотелось — просто не получалось. Как если бы тело отказалось признавать то, что случилось.

Через мгновение в комнате появилась Дама Хон — строгая, спокойная. Принесла чистую одежду, воду, отвар. Она не сказала ни слова, просто посмотрела на меня, как мать на ребёнка, которому предстоит слишком взрослое испытание.