Книга Жена главного советника. Клинок Мугунхва, страница 143 – Ирина Ардо

— Поможем, — только и сказала она, уловив моё состояние.

Они вдвоём подняли меня — аккуратно, чтобы не задеть свежие ссадины. Влажная ткань сорвалась с ног, холод прошёл по позвоночнику, но я даже не вздрогнула. Всё было приглушённым. Как будто происходило с кем-то другим. Я позволила им сменить одежду, переобуть, умыть лицо. Не потому, что хотела — потому что это нужно было сделать.

— Вы готовы, госпожа? — тихо спросила Вон Ён, стоя у двери.

Я посмотрела на неё. И только теперь осознала, что стою.

Не готова. Никогда не буду. Но выбора мне не оставили.

Небо нависло над лагерем тяжёлой серой пеленой. Снегопад прекратился. Только тишина, плотная и вязкая, будто сам воздух боялся нарушить чужую скорбь.

Я шла медленно, опираясь на руку Дамы Хон. Каждый шаг отзывался в ранах, но боль в теле была ничто по сравнению с той, что давила изнутри. Тупая, оседающая — как камень, как груз, который нельзя ни сбросить, ни понести.

Слева и справа — шеренги мужчин. Ни одного знакомого лица или кого-то, кто знал Джи Мина. С опущенными взглядами, лица спокойные, закрытые. Здесь никто не плакал. Но молчание их было тяжелее любого крика.

Вместо гроба — доска, покрытая плотной тканью. Её несли четверо. Я подошла ближе и откинула ткань с лица, чтобы убедиться, что под этой тканью лежит он. Мой брат. Ещё недавно — тёплый, живой, всегда весёлый. Теперь — тишина, под которой не дышит ничто. Маска смерти, сковавшая его черты, привела меня в неописуемый ужас. Крик рвался из горла, однако так и застрял там.

Дама Хон крепко держала мою ладонь. Мы не говорили ни слова. Вон Ён шагала рядом, чуть поодаль, как будто боялась нарушить хрупкое равновесие, в которое я вцепилась изо всех сил.

Я не плакала. Не могла. Слёзы будто высохли ещё тогда, в расщелине. Осталась только пустота, и в ней — гул. В нём тянулась вся моя внутренняя речь, все несказанные слова, все бессмысленные «если бы».

Каждый удар пятки о землю казался слишком громким. Каждый вдох — слишком длинным. В груди — ком, острый и неподвижный. Я глотала воздух, стараясь не закашляться. Не упасть.

Похорон не готовили заранее. Всё было просто. Земля, прикрытая снегом. Узкое место, выкопанное на краю лагеря, где солнце бы бывало днём. Доску аккуратно положили в землю — и я вздрогнула от звука, будто это скрипнуло что-то во мне.

Не было речей. Не было пышных фраз. Только Бён Чхоль коротко кивнул. И Чжэ Сан рядом с ним сжал губы, не поднимая глаз.

Когда мужчины отошли, я вдруг поняла: всё. Больше я его не увижу. Ни лица, ни рук, ни этого резкого, но всегда честного взгляда. И хотя я уже знала это — теперь осознала. Всё случилось по-настоящему.

Земля ударила в ткань глухо. Первый комок. Второй. Я хотела попросить: не засыпайте его, не так быстро! Подождите! Я ещё не успела сказать…

Ничего не успела.

Я стояла молча.

Рядом со мной Вон Ён вскинула лицо к небу — будто искала там хоть что-то. А Дама Хон — просто молчала, сжав мою руку до белых костяшек.

Не было рыданий. Только боль. Сухая, тяжёлая. Она не захлёстывала — она сидела где-то внутри, тихо и намертво.

Всё, что было раньше — будто смылось. Оставалось только это: брат в земле, и я — над ней.

И где-то в глубине — жар, скупой и упрямый. Не мщение, не крик. Просто знание: это не конец.