Книга Злодейка желает искупления, страница 168 – Татьяна Антоник, Аника Град

Когда-то матушка рассказала Шэнь Мэнцзы, что принцесса Хаоджу никогда не нравилась вдовствующей императрице. Рожденная от наложницы, она стала любимицей отца, мужа Джан Айчжу. Хаоджу ощущала это неприязнь. Когда она выросла, живая и веселая, она даже не старалась выразить почтение императрице. Джан Айчжу и принцесса Хаоджу едва выдерживали общество друг друга на приемах и церемониях, но обе старались не доставлять покойному императору проблем.

— Генерал более не представляет угрозы, — мягко напомнил он.

— Пока он дышит, он представляет угрозу! — отрезала Джан Айчжу, ее надменность на мгновение сменилась вспышкой тревоги. — Этот зверь выбирался и не из таких передряг. В какие только ловушки не загоняли его враги, какие только напасти не устраивали недовольные. Он выжил. Что, если он выживет и сейчас? Вновь станет героем?

Теперь настал его черед демонстрировать превосходство. Шэнь Мэнцзы позволил себе едва заметную улыбку.

— Ваше Величество может быть спокойна. Даже если он выживет, его репутация мертва. Лю Цяо... — он поморщился, — неважно, моя наложница, которая близка с моей сестрицей, передала мне… ошеломительные новости о его происхождении. Ни одна репутация не выстоит под тяжестью такой правды.

Он сделал шаг вперед, нарушив дистанцию, дозволенную этикетом, и наклонился к самому уху императрицы. Его шепот был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами немого ужаса и торжества. Джан Айчжу сначала отшатнулась, а затем ее глаза засверкали ликующим, безжалостным огнем.

— Правда? — выдохнула она. — Ты уверен?

— Абсолютно, — Шэнь Мэнцзы отступил на шаг. — Вы же видели его глаза. Разве почивший господин Яо Хэси имел такой запоминающийся оттенок? Теперь ничто не помешает нам.

— Да, — прошептала вдовствующая императрица, ее взгляд устремился куда-то вдаль, за стены сада, в сторону покоев императора. — Теперь ничто не помешает мне. Война опустошила казну, народ ропщет. А эта… эта твоя Шэнь Улан, она проклятие вашего рода. Дочь опозоренной семьи, разбогатевшая на несчастьях других. Она попирает заветы предков, укрывая в своих лавках сбежавших жен и дочерей, и ослепила глупца Юншэна и его ветреную супругу Лин Джин.

Она повернулась к Шэнь Мэнцзы, и в ее глазах загорелся огонек, который давно горел и в самом мужчине.

Шэнь Мэнцзы был амбициозен. Увы, боги не наделили его тягами к наукам, физической силой или невероятной красотой. В глазах отца он был тщедушным юнцом, неспособным к правлению кланом. Но Шэнь Мэнцзы был умнее. Он знал, что дорогу к власти можно проложить не одним мечом, потом или кровью. Конечно, понимал, что до трона ему путь закрыт, хотя и очень хотелось, но быть где-то рядом, с сильным, но менее разумным...

Матушка Ван Чаосин, состоявшая когда-то в свите Джан Айчжу, превосходно его обучила. Объяснила, на что давить, где остановиться, как раздуть пламя алчности в сморщенной старухе.

Все получилось, как он возжелал.

— Я давно ждала этого момента, — прищурилась Вдовствующая императрица. — Генерала нет, его верные псы на границе. Двор без хозяина. Клан Фэнмин готов поддержать нас, а они пусть и не родовиты, но многочисленны. Пришло время действовать. Юншэн и его игрушечная императрица должны уйти.

Шэнь Мэнцзы склонил голову в знак согласия. В сердце его стучал не страх, а ликующий барабанный бой. Пусть эта старая карга считает его своим орудием. Скоро именно он будет все решать.