Книга Злодейка желает искупления, страница 165 – Татьяна Антоник, Аника Град

Старик что-то пробормотал себе под нос, поглаживая редкую седую бородку.

— Лошадь дорого вам встанет, господин, — буркнул лавочник, хитро прищурившись. — Не каждому по карману. А с обувью проще. У внучки есть пара лишних, сплетенных из рисовой лыки. Дешево отдам, из уважения к вашим… трудностям.

Яо Веймин кивнул и потянулся к поясу, где он хранил кожаный кошель. Увы, его пальцы нащупали пустоту.

Легкая тень недоумения, а затем мгновенное просветление скользнуло по его лицу. Он похлопал по другим карманам, движения стали резче, настойчивее.

Ничего.

Его лицо стало каменным, непроницаемым. Он вывернул карманы наизнанку. Из одного выпало огниво, в другом зияла пустота. А вот кошеля не было. Он, должно быть, выскользнул во время нашего безумного заплыва в ледяной воде.

— Проблема? — тихо спросила я.

Мой кошелек не утонул. Находился при мне, и в нем бы хватило средств и на покупку кобылы, и на новые туфли, и на ремонт половины деревни. Но еще я была женщиной. Нельзя оскорбить господина своей помощью. Я это уяснила, приехав сюда.

Он не ответил, лишь с силой, будто стирая с лица невидимую скверну, провел рукой по лицу. В его глазах читалась ярость, направленная на самого себя. Такой промах, такая оплошность были для него, педантичного до мозга костей военачальника, немыслимым унижением.

— Деньги… — он произнес это слово тихо, с каким-то горьким, почти детским недоумением. — Они остались на дне реки. Вместе с моей благоразумностью.

В этот момент его пальцы снова нащупали что-то в складках одежды у груди, под просохшей от солнца тканью. Он потянул, и на его ладонь выпал небольшой предмет, завернутый в кусок влажного еще шелка. Он развернул его бездумно, и у меня перехватило дыхание.

На его ладони лежала она. Шпилька. Та самая, что он купил у меня в нашу первую встречу, чтобы я могла заплатить за лекарство для матери. Подарок отца.

Вся из золота, украшенная розовым кварцем. Она была мне безумно дорога, но я с ней рассталась ради здоровья матушки.

Видеть ее сейчас, здесь, в его руке, на пыльной площади забытой богом деревни сродни пытке…

Он не продал ее. Он сохранил. Все это время...

Я смотрела то на шпильку, то на него. Он тоже смотрел на нее, и на его обычно непроницаемом лице читалось странное, почти нежное замешательство. Он, казалось, и сам забыл о ее существовании, пока она не попала в его пальцы.

— Продадим ее, — выдохнула я, заставляя себя говорить, хотя голос звучал чужим и сдавленным. Отец всегда учил меня тому, чтобы я относилась к мужчинам с почтением. Если я кого-то где-то обошла, это нельзя показывать. — Этого хватит на хорошую лошадь, и на дорогу до самых ворот столицы.

Я ведь и не надеялась, что генерал сбережет шпильку, уже позабыла. Будет глупо цепляться за нее в этот миг.

Яо Веймин резко поднял на меня глаза, и в них вспыхнул молниеносный, яростный протест.

— Нет. Это не обсуждается. Ни при каких обстоятельствах.

— Почему? — настаивала я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Это всего лишь вещь. Пусть и дорогая. Долг перед императором и ваша миссия важнее. Моя жизнь… — я запнулась, — …наша жизнь важнее безделушки, пусть даже и такой красивой.

Он сжал шпильку в кулаке, словно пытаясь спрятать ее, защитить от меня, от этого места, от самой необходимости такого выбора.