Книга Злодейка желает искупления, страница 162 – Татьяна Антоник, Аника Град

— Я тоже волновалась, — вырвалось у меня шепотом, прежде чем я успела подумать. — Когда вы уехали.

Тишина снова сгустилась, но на этот раз она была иной — напряженной и звенящей.

Я почувствовала, как он поворачивается ко мне. Его рука легла на мое плечо, мягко, но неумолимо разворачивая меня к себе. В полумраке я едва различала черты его лица, но ощущала на себе тяжесть его взгляда.

— Волновалась? Так непохоже на тебя, Шэнь Улан. Тогда ответь мне сейчас, при свете звезд и без лукавства, — его голос был низким и густым, как мед. — Есть ли в тебе ко мне хоть капля тех чувств, о которых я спрашивал прежде?

Я застыла.

Он и не ведал, сколько раз я сама задавала себе этот вопрос. Но в моем разуме слишком много понамешано. Все сливается в дикое варево: мой ужас, моя память из прошлой жизни, мои новые деяния и мысли.

— Я... я не разобралась еще, — прошептала я, пытаясь найти опору в тонущем мире. — Я не понимаю...

— Тогда зачем? — он не отпускал меня, его пальцы слегка сжали мое плечо. — Зачем ты приехала? Зачем рисковала всем?

От его настойчивости во мне вдруг что-то надломилось. Вся накопившаяся усталость, страх, обида на его неблагодарность и собственная неразбериха вырвались наруху.

— Не знаю! — выпалила я с внезапной горячностью, и голос мой дрогнул. — Сама не знаю! Но я знала, что должна быть здесь! Знала, что не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось! Я считала себя виноватой. Мне небезразлична ваша судьба, я не хочу, чтобы вы погибли по моей вине, понимаете? — я вгляделась в его лицо. — А почему — я и сама не знаю! Было бы замечательно, если бы кто-то мне это объяснил. Если полагаете, что я не задавалась этим вопросом, то вы ошибаетесь. Я много раз спрашивала себя, зачем мне это нужно, но я не знаю.

Я думала, он назовет меня сумасшедшей, на худой конец одержимой. Может, дурой. Я привыкла к тому, как он меня обзывает, полагая, что я не слышу. Но я никак не могла представить его дальнейший поступок.

Яо Веймин подобрался, наклонился надо мной, а после медленно опустился. Его губы коснулись моих. Легко, осторожно.

Это было лишь касание, полное сдерживаемой силы и такой неожиданной нежности, что у меня перехватило дыхание. Мир сузился до этого мгновения, до тепла его губ, до запаха дыма и кожи, до бешеного пульса, отстукивающего в ушах.

Изумление сменилось покорностью. Я не сопротивлялась. Я ответила. Мои губы приоткрылись под его напором, и я потеряла счет времени, пространству, всему на свете.

И это оказалось совсем не похоже на то, что он сделал со мной, в обмен на отсрочку долга. Я не чувствовала себя цветком из дома удовольствий, я лишь покорилась мужчине, который занял все мои мысли.

Но он отстранился так же внезапно, как и начал. Даже отодвинулся, но тут же руками притянул меня чуть ближе.

Мы дышали неровно, лоб в лоб, в темноте, и я чувствовала, как дрожат его руки, лежащие на моих плечах.

— Прости, — выдохнул он, и я, кажется, распознала легкую хрипоту. — Я не должен был.

В этот момент я была готова его растерзать. Я поддалась, ослабела, расслабилась. Почему я доверилась?

Тем временем Яо Веймин продолжил:

— Но я не сожалею. — Он сделал маленькую паузу, давая мне прийти в себя.— Ты поражаешь меня, Шэнь Улан. С самого первого дня, когда я увидел тебя напуганной, но гордой служанкой, бегущей к травнику. Ты вызывала у меня восхищение. Моя интуиция меня не подвела. Имя Лю Цяо тебе совсем не подходило. Твоя сила, твой ум, твоя готовность идти до конца за тех, кто тебе дорог... даже твои тайны, — он произнес это слово с особым ударением, — которые меня тревожат, являются частью того, кто ты есть. И то, что ты здесь, говорит мне о том, что я, возможно, тоже стал для тебя кем-то значимым. — Он отпустил мои плечи, но не отодвинулся. — Но я не хочу начинать это так. Не здесь, не в грязи, не в запущенной хижине, не тайком ото всех. Если уж мне суждено добиваться твоего расположения, госпожа Шэнь, я буду делать это правильно. С разрешения твоей матери, при свете дня, открыто и честно. И тогда, — его голос вновь обрел стальную твердость, — тогда я буду шаг за шагом разгадывать тебя. И надеюсь, ты позволишь мне это.