Книга Злодейка желает искупления, страница 160 – Татьяна Антоник, Аника Град

— Какого демона ты это сделала, Шэнь Улан? — Я замерла, не в силах пошевелиться. — Зачем? — он произнес слова громче, в нем послышались те самые сдерживаемые эмоции, которые я угадывала раньше. — Зачем ты бросила все и примчалась сюда, на край света, прямо в пасть к врагу? Рисковала жизнью, подвергла опасности свой клан… Ради чего?

Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и неумолимый, как удар гонга. Я осознавала, что смолчать не получится. Следовало признаться.

— Я увидела несоответствия в донесениях, — начала я робко. — Из княжества Шань и из самого Чжоу приходили взаимоисключающие сведения о расположении войск. Я... я поняла, что меня обманывают. Или моих шпионов вводят в заблуждение. С помощью Чен Юфея мы сопоставили факты и пришли к выводу, что вас ждет засада.

Имя моего друга, словно щелчок хлыста, заставило его напрячься.

— Опять Чен Юфей, — он вспомнил о Езоу с плохо скрытым раздражением. — Ничего не происходит в этом городе без его ведома, да?

— Да, — возмущенно воскликнула я. — Без него я бы сама никогда не разобралась в этих хитросплетениях.

Что ему сделал Чен Юфей, отчего он едва его терпит?

Впрочем, Яо не стал заострять свое внимание на моем друге. Его взгляд снова стал острым и цепким.

— Это не ответ на мой вопрос, Шэнь Улан. Почему приехала ты? Почему не он? Почему не один из твоих многочисленных слуг? Или, на худой конец, почему не отправить донесение через канцелярию императора? Пусть бы он решал.

— Времени не было, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала отчаяние, которое я тщетно пыталась скрыть. — Каждый час на счету. Согласование с двором заняло бы дни, а то и недели. Я... я подумала, что вы скорее поверите мне, если я скажу это вам в лицо. — Я замолчала, ловя ртом воздух, и внезапно меня осенило.— А вы? — задала вопрос я, внезапно обретая смелость. — Поверили бы вы, получи вы такое донесение от гонца Чен Юфея? Или от любого другого?

Он замер. Его глаза, такие пронзительные и всевидящие, на мгновение утратили свою уверенность. Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове прокручивается этот вопрос. И... он не ответил. Просто отвел взгляд, и этого было достаточно. Это молчание обожгло меня сильнее любой брани.

Правда, без брани не обошлось.

— Это было глупо и безрассудно. Зачем ты лезешь в дела, которые тебе неподвластны? Я генерал. Я не беспомощный птенец, чтобы мне потребовалась забота от... девицы. Ты рисковала всем: своим положением, своим кланом, своей жизнью... Из-за чего? Из-за прихоти?

Его слова упали, как камни, на мои плечи. Да, я не ждала благодарности, но почему-то в глубине души надеялась на... что? На понимание? На слабую тень признательности? Глупая, наивная дура.

Я отвернулась, чтобы он не увидел, как подступили к глазам предательские слезы обиды, и сделала вид, что с огромным интересом разглядываю трещину на противоположной стене. Нет, плакать я не стану, пусть болтает что хочет. Мне известно, я стала свидетелем того, что я сделала все правильно.

Вечер окончательно вступил в свои права. Холод в хижине стал звенящим, костер прогорал, и тепла от него почти не оставалось. Мы вновь оделись в сухое, но одежда приносила мало тепла. Я сидела, сжавшись в комок, пытаясь сохранить остатки достоинства и не дрожать, а еще тщетно пыталась не думать о его обидных фразах.