Книга Злодейка желает искупления, страница 45 – Татьяна Антоник, Аника Град

— Мне не нужен муж, — резковато ответила ей, но тут же смягчила голос, увидев, как она морщится. — Мне нужна только ты.

А она, естественно, покачала головой, и в ее глазах мелькнула грусть, глубокая, как осеннее небо перед дождем.

— Упряма, как твой отец, — прошептала она, и я закусила губу, чтобы не выдать волнения при этих словах.

Батюшка, не хочу о нем вспоминать. Его убийца сейчас спит в соседнем крыле, за этими самыми стенами, украшенными дорогими шелковыми свитками.

— Все будет хорошо, — прошептала я вместо этого, поправляя складки ее одеяла. — Просто... поправляйся, ладно? И не выдавай себя.

Матушка посмотрела на меня долгим взглядом, словно пыталась прочесть то, что я скрывала за высокими стенами своих новых привычек и лживых улыбок. Потом медленно кивнула, и седые пряди упали ей на лоб

— Хорошо, мой цветочек. Для тебя — постараюсь.

Я прижалась к ее плечу, вдыхая знакомый запах лаванды и лекарственных трав, смешанный с новым, чужим ароматом дорогих благовоний. На мгновение мне показалось, что мы снова в той маленькой деревушке, где единственной опасностью были осенние дожди и лисьи норы в огороде, а не люди, улыбающиеся тебе в лицо и точащие ножи за спиной.

Но потом за стеной послышались шаги прислуги — тяжелые, мужские, и я вздрогнула, невольно сжимая пальцы на руке матери.

— Тебе пора, — тихо сказала матушка, отпуская мою руку. Ее ладонь скользнула по моей щеке, оставляя след тепла.

Я кивнула и встала, а у двери обернулась. В полумраке комнаты, освещенной лишь одной масляной лампой, она казалась такой хрупкой, чуть ли прозрачной.

— Я вернусь утром, — пообещала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она уже закрыла глаза, но губы ее шевельнулись в слабой улыбке.

— Возвращайся, доченька.

Я задержалась на пороге, наблюдая за тем, как свет лампы играет на ее морщинистом лице, рисуя узоры из света и тени. Потом глубоко вздохнула и вышла в коридор, где пахло лаком и мужской одеждой.

Не смогла сдержать радостной улыбки, покинув лазарет. Матушка Хэ Лисин определенно выздоравливала. Не ровен час, пойдет воспитывать Шэнь Куона, ругая дядю на чем свет стоит. Она меня, конечно, послушала. Согласилась, что не стоит перед ним показывать собственную силу, но я ощущала ее недовольство. Неугомонный характер не позволял ей просто лежать, пока дочь сносит все трудности служанки. Мое новое положение в доме ее жутко раздражало, но, слава небесам, она молчала об этом. Правда, периодически терзала Лю Цяо.

Если сравнивать мои детские годы в этом поместье и сейчас, то Ван Чаосин совершенно не имела таланта в управлении. В доме куча, другого слова я не подберу, дорогих безделушек, но в каждом углу можно отыскать грязь. Плохая хозяйка вышла из супруги Шэнь Куона, то ли дело моя мать.

С ней клан Шэнь жил скромно, не утопал в праздности, чтобы не вызвать роптания жителей столицы, но всем всего хватало. Жалованье прислуге платили вовремя, не было и пылинки, а уж что говорить о кухне... Кормили всех вкусно и щедро.

«Нет, — качала я головой, — Ван Чаосин — отвратительная хозяйка».

На улице уже стояла ночь, и я вглядывалась в растущий полумесяц. Поговаривают, что на эту фазу луны стоит начинать новые деяния. Я словно ждала подобного астрологического прогноза, пусть и не обращалась к местным колдунам.