Книга Злодейка желает искупления, страница 44 – Татьяна Антоник, Аника Град

Может она и хотела что-то сказать, но, тонко чувствуя мое настроение, просто вздохнула, и ее плечи опустились под тяжестью невидимой ноши. Когда она направилась к своей постели, я заметила, как дрожат ее пальцы, развязывая поясок на талии.

Надоело, не хочу наблюдать за трусихой Лю Цяо. Я отправилась к матери. Если верить заверениям, то и моя матушка не была лишена храбрости. Стойко выносила удары судьбы. В конце концов, она вырастила меня. А я никогда не смирялась с обстоятельствами. От кого бы я подобного набралась?

Матушка лежала на резной кровати, прикрыв глаза, но я знала — она не спала. Ее тонкие пальцы с синеватыми ногтями (уже почти вернувшими здоровый розовый оттенок) медленно перебирали край шелкового одеяла. На лакированном столике рядом стояла почти нетронутая фарфоровая чашка с отваром —знак, что она снова отказывалась от лекарств. Аромат горького корня женьшеня смешивался с тонким запахом ладана.

— Матушка, — тихо позвала я, опускаясь на край постели.

Подушка подо мной мягко зашуршала, набитая ароматными травами. Она открыла глаза — темные, как спелые сливы, но теперь потускневшие от болезни. В них отразилось тепло, от которого у меня сжалось горло.

— Мой цветочек, — прошептала она и протянула ко мне руку.

Я взяла ее ладонь в свои, ощущая, насколько она холодная, несмотря на душный вечерний воздух. Мои пальцы сами собой начали растирать ее кожу, пытаясь согреть, как когда-то она грела мои ручонки зимними вечерами.

— Просто хотела проведать тебя, — сказала я, глядя, как последние лучи солнца играют в седых прядях ее волос, уложенных в простую прическу.

— Вранье, — она слабо улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки, которых раньше не было. — Ты всегда приходишь, когда тебе страшно. В пять лет - после кошмаров, в десять – когда Езоу рассказал про оборотня. Чего напугалась?

Я не стала спорить, лишь провела пальцем по вышитым журавлям на ее покрывале - символу долголетия, который теперь казался жестокой насмешкой.

— Здесь... все так странно, — призналась я, опуская взгляд на свои колени, где на темной ткани выделялись серые пятна пыли с чердака. — Даже воздух кажется чужим. В деревне он пах дымом и сушеными травами, а здесь... — Святое небо, я аж всхлипнула, вдыхая смесь дорогих благовоний и чего-то затхлого, что пряталось в углах этого богатого дома.

Матушка вздохнула и попыталась приподняться. Я тут же подложила ей под спину подушку, вышитую серебряными нитями — подарок Ван Чаосин, который матушка ненавидела, но вынуждена была использовать.

— Ты боишься их? — спросила она, глядя мне прямо в глаза своим пронзительным взглядом, от которого невозможно было скрыться.

Я полагала, что она ничего не замечает, но вдовствующая госпожа Шэнь была очень мудра. Ее уже мало занимала болезнь, она переживала обо мне.

Хотела ответить ей «нет», но вместо этого лишь сжала пальцы матушки, чувствуя, как дрожит моя собственная рука. Конечно, я боялась.

— Будь я здорова... — начала она, а я резко перебила:

— Ты выздоровеешь. Я сама приготовила лекарство, я...

— Будь я здорова, — настойчиво продолжила матушка, не обращая внимания на мои слова, — тебя бы уже сосватали за достойного юношу.— Она кашлянула в ладонь, и я заметила, что на этот раз там не было кровавых следов.— Ты бы жила в своем доме, под защитой мужа, а не пряталась здесь, среди волков.