Книга Пустыня смерти, страница 100 – Влада Мишина

— Отдать свою душу скрижали? Но это жертва, а если верить Ири-Хору, то я должна найти иной путь…

Закрыв глаза, Ифе позволила себе спокойно вдохнуть и выдохнуть. Она не знала, сколько времени у неё было на этих то ли реальных, то ли иллюзорных Полях Иалу, не знала, что ей делать, но она уже была согласна со словами Ири-Хора.

«Нужно завершить скрижаль моей душой, но должна ли это быть жертва? Я люблю жизнь такую, какой она есть. Свою, своих близких, невинных людей, которые сейчас под угрозой. Я люблю солнце. Люблю ощущение ветра, путающего волосы. Люблю вкусную еду, так много которой я ещё не попробовала в этой новой жизни…»

Ифе почувствовала слёзы в уголках глаз.

— Я хочу любить. Хочу быть любимой. Жизнь – не то, чем можно жертвовать. – Шепча эти слова, она понимала, какой нерушимой истиной они для неё были. – Если скрижали нужна моя душа, то она получит её вместе с моим телом. Но отдавать её совсем я не буду!

Ифе вспоминала, как напитывала силами души реку Хапи. «Наверное, здесь я смогу повторить то же самое». Не зная, правильный ли сделала вывод, она прижала ладони к золоту. В последний миг перед решением в голове Ифе прозвучал голос Ири-Хора:

— Освободи силу всех богов Эннеады. Это уравновесит весы. Ты сможешь решить, что нарушает баланс мира, и уничтожить это.

«Я буду не уничтожать. Я буду спасать», – дала она мысленный ответ.

— Мир, что меня окружает, дай мне силу жить! Djet medu, Sht-j3rw ist! – соединяя мольбу жрецов с силой хека, воскликнула Ифе.

А затем с отчаянным криком пустила в своё тело энергию.

«Я не жертвую. Я даю скрижали силу, чтобы она смогла открыться и явить мощь богов». Прижав ладони к золоту, Ифе направила всю собранную силу вниз – на жертвенный стол, сковывающий её движения.

Тело била крупная дрожь, а рвущийся изо рта крик звучал всё громче.

— ВРЕМЯ ПРИШЛО! – Ифе почувствовала, как скрижаль под ней затряслась, и услышала треск ломающегося камня или металла.

Яркий до слепоты свет озарил закатные Поля Иалу. Он окутывал девушку, но не сжигал, а согревал изнутри, едва ощутимо покалывая руки. Что-то рвалось из-под кожи, пробираясь через мышцы и обходя кости.

— Я люблю жизнь, саму её суть. Так помоги мне спасти её в этом мире.

Ифе не знала, кого просила о помощи. Скрижаль? Далёкую и беспомощную Исиду? Или мироздание, так легко играющее с её судьбой?

«Давай же. Я готова».

Последним усилием воли Ифе влила в треснувшее золото остатки сил. Чувство свободны наполнило каждую клеточку её тела. Она выгнулась и запрокинула голову, отдаваясь свету – не борясь с ним, не сдаваясь ему, но впуская его в себя. Рядом послышался треск.

Ифе знала, что сумела сделать то, что хотела. Рано или поздно всё приходит к своему концу. И яркий свет, чужерожный для покоя Полей Иалу, тоже погас. На золотой скрижали Исиды больше не было тела, да и сам жертвенный стол разрушался, с совсем не божественным бульканьем опускаясь в воду перед статуей Царицы Богов.

Всё пространство подёрнулось дымкой. Оно жило лишь за счёт скрижали и всё-таки не было тем посмертием, что ждало праведные души в Дуате.

Но Ифе уже не видела этого: она была там, где должно было зародиться начало конца.

* * *

Сколько бы времени Ифе ни провела на ложных Полях Иалу, для тех, кто остался в зале Селкет, не прошло и мига. Они лишь видели тело аментет, коснувшееся золота, а следом зал сотрясла сила, равная разве что мощи Нуна.