Книга Пустыня смерти, страница 2 – Влада Мишина

Смерть.

«Я должен был умереть, – думал Кейфл, возвращая внимание к сгустку хека, брошенному в него наставником Веретом. – Почему я жив?» Лиловый шар силы больше не двигался, застыв прямо перед его лицом. Поняв, что смерть вновь не получила того, кто принадлежал ей уже по всем законам, Кейфл нашёл в себе силы взглянуть на ту, кто стала ему так дорога. «Ифе!» – мысленно воскликнул он, боясь, что, заговори он вслух, время вернётся к привычному течению, и убивающая хека достигнет цели. Найдя взглядом аментет, Кейфл хотел кинуться к ней, но едва смог продвинуться на шаг. Его движения были слишком медленными. Всё, что он смог сделать, – это смотреть на Ифе. Она стояла рядом с Амт, застыв в той же позе, в которой её запечатал Верет, но теперь в тронном зале вообще ничего не двигалось, как будто мир замер.

Всё-таки решившись, принц заставил свои губы двигаться и изо всех сил напряг горло, заставляя осипший голос подчиниться.

— Кто ты? – спросил он создание в чешуйчатой броне, появившееся у статуи Гора.

За его спиной виднелись крылья, перья которых казались каменными. На лице незнакомого бога было выражение спокойствия.

— Ты знаешь, кто я, младший принц первого сепата, – и вновь голос, не призванный устрашать, стал дрожью мира вокруг.

— Гор, – прошептал Кейфл.

— Верно.

— Почему? – Принц попытался шагнуть ближе к богу, но ноги не слушались. – ПОЧЕМУ?!

— О чём ты спрашиваешь меня, Кейфл, сын Хафура?

— Столько лет… Всю мою жизнь я задавался вопросом, почему тот, кому был вверен Город Столбов, закрывал глаза на страдания смертных, живущих здесь! Почему, великий Гор?

Это были неразумные слова. Кейфл понимал, что бросаться обвинениями в его положении не стоило, но ничего не мог с собой поделать. Сколько себя помнил, он слышал от окружающих одно и то же: «Великий Гор… Во славу Гора… Да защитит нас Гор… Наш покровитель Гор…»

Гор. Гор. Гор.

Набившее оскомину имя быстро стало ненавистным принцу, который, даже будучи младшим сыном наместника бога, ни разу не получал от якобы своего покровителя ни единой милости или хотя бы знака. Ничего.

«Говорю про страдания смертных, но на самом деле хочу знать, почему страдал я…»

— Правда ли тебя интересуют страдания смертных, хекау, спасший Та-Кемет от засухи? – словно прочитав его мысли, спросил Гор. – Или ты хочешь узнать, почему я не отзывался на твои мольбы?

— Я давно перестал тебе молиться, – сдавленно ответил Кейфл.

— Я знаю.

— Где ты был?

— Осторожнее, тот, кто обманул смерть. Не тебе меня судить, ибо даже своего суда ты ещё не достиг. – Глаза Гора загорелись золотом, и в груди Кейфла разверзлась сосущая пустота. – Ты пока не увидишь всей картины, ложный маа-херу. Никто из вас не увидит. Но я обязан вмешаться, ибо в этом зале сейчас вершится будущее. И тебе нельзя отступать.

— Мне?.. О чём ты говоришь?!

— Посмотри на своего отца, нелюбимый сын.

Кейфл с трудом перевёл взгляд на Хафура.

— Кто этот человек для тебя?

— Никто… Я не хочу иметь к нему никакого отношения.

— И всё же под его взглядом ты забыл о своей силе, – с едва заметной тенью жалости произнёс Гор. – Ты забыл о женщине, которую любишь. Забыл о друзьях, которых стремился защищать.

Кейфл не вздрогнул и не закрыл глаза, достойно принимая подтверждение своей слабости, а божество неумолимо продолжало.