Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 33 – Алиса Вишня

Спрятать можно, но забыть нельзя. Потому, что теперь, помимо страха перед дворцом, перед Анеттой, перед будущим, у нее был страх перед ним. Перед человеком, который прислал ей выстиранное свидетельство их общей, темной ночи. И этот страх был самым острым. Потому, что он был смешан с чем-то еще — с памятью о тепле его кожи под ее пальцами, о его сломанном голосе, зовущем мать в бреду, о его силе, когда он прикрыл ее от стрел.

Она была в клетке. И самый опасный зверь находился рядом, в этих же мраморных стенах.

Дворец был городом в городе, высеченным из ослепительно белого мрамора и позолоты. Попав сюда впервые, Мегана с жадностью впитывала каждый блик. Это был символ всего, к чему она тогда стремилась — власти, красоты, вечности. Дворец дышал историей и силой, и она хотела этой силой обладать.

Гигантский комплекс раскинулся на холме, его остроконечные шпили, купола и аркады казались выточенными из облаков и солнечного света. Главный фасад с колоннадой в три этажа подавлял своим масштабом и совершенством. Внутри — бесконечные анфилады залов с паркетом, в котором, как в темных озерах, отражались расписные потолки. Галереи, увешанные портретами предков правящей династии, чьи надменные взгляды следили за каждым шагом проходящих мимо. Сад с экзотическими цветами, библиотека, чьи стеллажи терялись в глубинах зала, и внутренние дворики с фонтанами, где тишину нарушал лишь шепот воды…

Теперь этот сияющий монстр был для Меганы неинтересен и ненавистен. Он казался искусно сделанной ловушкой. Она уже знала, что золото это всего лишь позолота, под которой скрывается обычный грубый камень, а старинные гобелены все потрачены молью...

Мрамор дворца казался ей холодным как гробовая плита, а бесконечные коридоры — лабиринтами, ведущими к погибели. Каждый сверкающий зал напоминал ей о будущих сценах предательства, каждый портрет — о мертвецах, которые никого не спасли. Это было предсказание кошмара, и она с отвращением ощущала его вокруг себя.

Короля Альберта они видели лишь издалека — на официальных приемах, прогулках в парке или мельком в конце зала. Высокий, когда-то могучий, теперь чуть ссутулившийся мужчина с седой бородой и усталым, отрешенным взглядом. Он казался призраком, заточенным в собственном величии. Ходили слухи о его слабом здоровье и растущем безразличии к делам государства.

Королева Терезия выглядела полной противоположностью мужу. Если король был тенью, то королева — ярким, ядовитым цветком. Высокая, с безупречной осанкой, она носила невероятно сложные платья и тяжелые драгоценности, которые, казалось, не отягощали, а лишь подчеркивали ее природную надменность. Ее лицо, сохранившее острые, холодные черты красоты, почти всегда было сковано выражением легкого, брезгливого недовольства, будто воздух вокруг нее постоянно был недостаточно свеж или люди — недостаточно почтительны.

Когда девушки сопровождали Изабеллу в покои королевы, Терезия оценивала их взглядом, холодным как кинжал. Ее внимание всегда задерживалось на Анетте — ее родственнице. Взгляд смягчался на долю секунды, в уголке тонко поджатых губ могла дрогнуть тень чего-то, отдаленно напоминающего одобрение.

Если же пути принцессы и ее компаньонок пересекались на прогулке, девушки, как и все, должны были остановиться и совершить глубокий, почтительный реверанс. Королева проходила мимо, не замедляя шага, не удостаивая их ни взглядом, ни кивком. Ее шелестящие шелка и шлейф тяжелого, цветочного аромата были единственными знаками ее внимания.