Книга Поцелуй обреченной королевы, страница 70 – Алиса Вишня

Сердце Меганы упало. Капитан был опытным воином, хребтом обороны. Без него…

И тут в ее голове, поверх собственного страха, опять зазвучал тот голос. Тот самый, который она так часто игнорировала за ужином. Эрик, с горящими глазами, водивший вилкой по скатерти, изображая маневры. «Диверсионный отряд — это оса. Жалят и бегут. Их сила — в панике и замешательстве тех, на кого они напали. Нужно встретить их организованным огнем, сконцентрированным на точке прорыва…»

Эрик мог говорить только о науке войны, и говорил об этом часами, что ее очень раздражало. И надо же — она запомнила его скучные речи...

Она вскочила на ноги.

— Гретта! Держи здесь порядок!

И, не слушая возражений служанки:

— Госпожа, куда?! Вернитесь в замок!

Мегана выбежала во двор.

Картина была хаотичной. Капитан Рендал, бледный, с окровавленным плечом, пытался подняться, опираясь на меч. Его место у небольшой крепостной пушки занял юный пушкарь с растерянным лицом..

— Ядра! — крикнула Мегана, подбегая — Где ядра?

Парень показал головой на груду чугунных шаров в стороне. Без слов, собрав всю силу, она схватила одно ядро. Оно было ледяным и невероятно тяжелым, руки немели. Шаг. Ещё шаг. Казалось, мышцы спины вот-вот порвутся. Она донесла его и с глухим стуком закатила к лафету.

— Заряжай! — ее команда прозвучала не ее голосом, а словно частью сознания, что слушало когда-то Эрика — Целься не в толпу, а в таран!

Пушкарь, видя ее решимость, ожил. Зарядил, прицелился. Грохот выстрела оглушил ее. Вражеский таран у ворот разлетелось в щепки. Атака захлебнулась.

— Стражники! — Мегана обернулась к солдатам, теряющим строй — Копейщики — ко мне, стеной! Аркебузиры — на стены, фланкирующий огонь по тем, кто лезет на стены! Ворота держать!

Она командовала. Слова лились сами, рождаясь из глубин памяти: «фланг», «концентрация огня», «удержание ключевой точки». Она не была воином. Она была дирижером в аду, ее партитурой были забытые нудные лекции бывшего любовника. Она подносила ядра, указывала, куда перевести огонь двух оставшихся аркебуз, перевязывала на ходу рану стражнику, которого задело шальной стрелой.

Атака отбилась так же внезапно, как и началась. Карийцы, не ожидая такого организованного отпора и потеряв таран, отступили в лес, оставив несколько тел у стен. В замке воцарилась оглушительная, звонкая тишина, нарушаемая только стонами раненых.

Именно в этой тишине послышался грохот копыт. Клауд ворвался во двор на взмыленном коне, его плащ развевался, лицо было искажено тревогой. Увидев дым, баррикады, кровь на камнях, он соскочил с седла и, не замечая никого, бросился искать ее.

И нашёл, стоящую у пушки. Ее плащ был в грязи и копоти, волосы растрепались, на щеке — чёрная полоса от пороха, а на руках — засохшая кровь. Но она стояла прямо, и ее глаза горели усталым, но ясным огнем.

Он преодолел расстояние между ними за три шага и схватил ее за плечи, сжимая так, что кости хрустнули.

— Ты сошла с ума?! — его голос сорвался на крик, в нем была вся накопившаяся за бешеную скачку ярость страха — Ты должна была сидеть в замке! Ты…

Он замолчал, вдруг увидев все. Увидел организованную помощь раненым у стен, увидел стражников, смотрящих на нее с уважением, увидел разбитый таран у ворот и пушку, из которой стреляли. Его взгляд медленно вернулся к ее лицу.