Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 18 – Мира Аллен

— А Леший-то, может, хозяйственный? — задумчиво сказала Ульяна. — Лес у него большой. Грибы, ягоды, дрова.

Велеслав медленно повернул голову к Марье.

— Почему они обсуждают владения?

— Потому что у нас без хозяйственного вопроса даже любовь не рассматривают.

— Это не любовь.

— Скажи это Параске. Только сначала приготовься, что она спросит, есть ли у тебя отдельное жильё.

Параска между тем продолжала обсуждать тайну, лес и недвижимость, а Марья медленно вдохнула.

— Я её сейчас травами не лечить буду, а кормить. Долго.

Ульяна мечтательно вздохнула.

— А свадьбу где делать? В деревне или на опушке? Если в лесу, так надо лавки нести. Старухам стоять тяжело.

— Сначала жениха посмотреть надо, — деловито сказала Параска. — А то мало ли. Леший Лешим, а вдруг страшный.

Марья покосилась на Велеслава. Тот стоял с таким лицом, будто впервые в жизни оказался предметом оценки сельского совета по брачным вопросам.

— Не переживай, — прошептала она. — Если что, скажу, что для леса сойдёшь.

С дороги донёсся мальчишеский крик:

— Вечером к Марьиной избе! Жениха смотреть будем!

Марья медленно повернулась к Велеславу. Теперь ей стало окончательно ясно: если он появится в деревне просто так, без объяснения, без снятой нити и без внятного «это ошибка», её жизнь перестанет принадлежать ей уже не только в лесу. Её разберут на советы, поздравления, приданое, слухи и пироги. Тихон заплачет от счастья. Параска объявит, что всегда знала. Агафья улыбнётся своей мягкой улыбкой.

А вот это Марье не понравилось сильнее всего.

— Всё, — сказала она. — К Яге.

— Теперь ты согласна?

— Не радуйся. Я согласна не с тобой, а с необходимостью. Это разные вещи.

Они вернулись к левой тропе. Марья шла быстро, потому что спорить с очевидным стало бессмысленно. Заречье уже знало. Баба Параска уже обсуждала недвижимость Лешего. Мальчишки уже собирались смотреть жениха. Сорока, вероятно, считала себя главной распорядительницей торжества. Значит, сначала нужно было снять нить, а уже потом по очереди разобраться с сорокой, Тихоном, Агафьей и всеми, кто успел мысленно поставить Марью у свадебного стола.

Но пока они углублялись в лес, беда с крыльями долетела до её двора. Сорока влетела туда не птицей, а дурной вестью с перьями, задев верёвку с сушёными травами и усевшись прямо на конёк крыши. В избе за печью Тихон как раз пытался убедить себя, что всё сделал из заботы: ну дал Агафье ниточку, ну волосок с гребня, ну спрятал утром сапоги, чтобы подтолкнуть Марью к счастью. Сваха ведь обещала: девка упрямая, сама добро прогонит, а потом поздно будет.

— Свадьба-а-а! — выкрикнула сорока. — Марья за Лешего идё-о-от! Нить! Жених!

Тихон сперва просиял, будто с него сняли вековую обязанность лично выдавать хозяйку замуж, но уже через миг до него дошло главное слово.

— Какого ещё Лешего? — выдохнул он.

— Северного! Большого! С зелёной брачной нитью!

Домовой побледнел под сажей и сел прямо на пол. В голове у него одновременно рушились печь, крыша, полати и все надежды на спокойную старость. Он-то думал, что помогает, а теперь понял: Агафья не просто «подтолкнула судьбу». Она использовала Марьин след для обряда.

— Я ничего такого не делал, — сказал он пустой избе.

Изба промолчала с видом свидетеля, который всё видел и запомнил. Печная заслонка тихо звякнула.