Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 19 – Мира Аллен

— Не звякай на меня! — вспыхнул Тихон, но тут же сник. — Всё из заботы. Я ж ей худого не хотел.

И это была правда. Тихон любил Марью по-домовому: ворчливо, цепко, с вечной уверенностью, что без него она забудет поесть, простудится, влезет в беду или откажет хорошему жениху просто потому, что язык у неё быстрее разума. Он помнил её маленькой, помнил её молчание после смерти матери, помнил первую ночь, когда она сама спасала соседского ребёнка от жара. Она была его домом не меньше, чем изба.

— Агафья, — прошептал он. — Ах ты ж тихая паучиха.

Тихон метнулся по избе, сорвал с двери красную ленточку, которую сам же повязал «на удачное знакомство», сунул веник в трубу, застрял, обсыпался сажей, вытащил из сундука узелок со старыми Марьиными нитками, спрятал, передумал, снова спрятал — уже за печь. За калиткой тем временем нарастал шум: бабы, мальчишки, чья-то коза и голос Параски, торжественный, как церковный колокол на ярмарке.

— Тихон! Эй, домовой! Открывай! Мы про свадьбу спросить!

Тихон прижался спиной к двери.

— Нет меня дома, — прошептал он.

— Как это нет? — возмутилась Параска. — Дым из трубы идёт!

Домовой посмотрел на печь с выражением предательства. Потом оглянулся на застрявший веник, разлитое молоко и спрятанный узелок и понял: Марья, вернувшись, убьёт его не за Лешего. Сначала — за беспорядок. А уже потом за всё остальное.

Тем временем Марья и Велеслав ушли глубже в лес. Левая тропа сперва притворялась обычной: узкая, мшистая, с корнями поперёк дороги и низкими ветками, которые норовили зацепить Марью за платок. Воздух пах влажной корой, прелыми листьями, грибами и чем-то острым, дымным, будто где-то далеко жгли травы.

Велеслав шёл рядом, высокий, мрачный и слишком спокойный. Марья старалась не замечать нить. Нить, разумеется, старалась, чтобы её заметили: стоило ей ускориться, она мягко тянула назад; стоило ему замедлиться, Марья чувствовала это запястьем раньше, чем видела.

— Ты можешь идти чуть быстрее? — спросила она после третьего такого рывка.

— Могу.

— Это не ответ. Это издевательство.

— Ты спросила, могу ли я.

Марья остановилась и посмотрела на него.

— У вас в лесу все такие буквальные?

— В лесу слова имеют значение.

— У людей тоже. Просто мы ещё умеем понимать раздражение.

Через несколько шагов тропа вывела их к старому пню с кривым корнем. Марья остановилась. Пень она уже видела минуту назад.

— Прекрасно, — сказала она. — Дошли. До того же места.

Велеслав нахмурился. Лёгкая складка между его бровями показалась Марье почти роскошью. Значит, даже Леший мог быть недоволен собственным лесом.

— Такого быть не должно.

— Сегодня многое не должно быть. Но оно стоит, светится и тянет меня за руку.

Перед ними с треском рухнула сухая сосна. Не огромная, но достаточно большая, чтобы перегородить путь полностью. Марья медленно повернула голову к Велеславу.

— Вот это, я так понимаю, лес намекает, что молчать вместо ответа тоже не надо?

Он смотрел на поваленное дерево с таким выражением, будто его личный порядок мира начал расползаться по швам.

— Дорога к Яге всегда была своенравной.

— Нет, это не своенравие. Это семейный советчик с корнями.

— Лес не вмешивается в личное.

В тот же миг на ближайшей ветке раскрылись два маленьких цветка. Розоватые, круглые, до неприличия похожие на сердечки. Марья посмотрела на цветы. Потом на Велеслава. Велеслав посмотрел на цветы. Цветы поспешно закрылись.