Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 21 – Мира Аллен

— Вот и славно, — буркнула она. — Не думала, что доживу до воспитания Лешего.

— Я старше, чем твой род.

— Зато основы общения осваиваешь только сейчас.

Они пошли дальше. Тропа снова выпрямилась, будто довольная тем, что оба сделали выводы. Нить между ними светилась ровно и не тянула. Через несколько минут справа в траве что-то тихо зашевелилось. Марья уже повернула голову, но Велеслав сказал раньше:

— Слева опасно. Справа просто ёж.

Марья остановилась. Слева, куда она как раз собиралась шагнуть, под мхом открылась узкая щель с чёрной водой.

— Видишь? — сказала она. — Нормальные слова творят чудеса.

— Ты послушала.

— Не привыкай. Это была пробная милость.

В густом лесу уже мелькало что-то странное: тонкая струйка дыма, кривой заборчик и следы огромных птичьих лап на влажной земле. Но прежде чем они дошли до избушки, тропу пересёк ручей.

Ещё шаг назад дорога шла между тёмными елями, пружинила мхом и пахла старой хвоей. А потом деревья расступились, и под ногами у Марьи блеснула узкая вода — чистая, холодная, с серебряными бликами на быстрых струйках. Ручей был совсем небольшой. Такой можно было бы перешагнуть, если бы он не выглядел слишком аккуратным. Вода текла ровно, без камней, без веток, без пены, словно кто-то провёл через лес тонкую живую черту и велел ей быть границей.

Через ручей должен был быть перекинут мостик. На берегах торчали два старых столбика, потемневших от времени, но досок между ними не было. Только пустота и вода, которая журчала слишком спокойно для места, где всё явно ждало от них очередной глупости.

— Не говори, что это тоже обряд, — сказала Марья.

— Граница.

— Между чем и чем?

— Между лесом, который пускает, и лесом, который спрашивает.

Марья медленно повернула голову.

— У вас тут хоть одна дорога просто дорогой бывает?

— Бывает.

— Где?

— Там, где не ходят к Яге.

Она выдохнула и потерла пальцами переносицу.

— Ладно. Что хочет этот ручей?

— Правду.

— Всю?

— Нет. Малую. Настоящую.

— Прелестно. Даже ручей сегодня лезет в личное.

Велеслав не стал спорить. Он шагнул к самому краю, и нить между ними мягко дрогнула. Ручей будто услышал его приближение: вода на миг стала темнее, глубже, хотя дно было видно до каждой песчинки.

— Я не люблю, когда нарушают мои границы, — произнёс он спокойно.

Вода стихла.

Марья усмехнулась.

— Неожиданно. У нас уже есть общее.

Велеслав посмотрел на неё, но ничего не сказал. Ручей тоже ждал. Марья переступила с ноги на ногу. Сказать правду о себе перед Лешим, лесом, ручьём и прячущейся в кустах мелочью ей не хотелось. Не потому, что правды не было. Как раз потому, что была. Просто она не любила раздавать её первому попавшемуся водоёму.

— Я не люблю, когда у меня крадут венки, сапоги и жизненные планы, — сказала она.

Вода поднялась. Не бурно, не страшно. Просто ровная прозрачная гладь вдруг пошла вверх, как если бы ручей решил встать на цыпочки и посмотреть Марье прямо в лицо. Мостика по-прежнему не было.

— Что не так? Всё правда.

— Не та, — сказал Велеслав.

— Ещё и придирчивый.

Вода поднялась ещё на палец.

— Не дави на меня, — сказала Марья ручью. — Я сегодня и так привязана к мужчине, которого не заказывала.

Ручей журчал без сочувствия. Велеслав стоял рядом и, что особенно раздражало, не подсказывал. Не торопил. Не говорил, что она должна признать. Просто ждал. В этом его ожидании не было привычного деревенского давления, когда все уже знают, что тебе надо сказать, и только ждут, когда ты наконец образумишься. Он действительно оставлял ей выбор.