Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 26 – Мира Аллен

— Она мне ещё и приказывать будет.

— Я вежливо попросила. Внутри себя.

— Глубоко спрятала.

— Чтобы не потерялось.

Печь снова фыркнула, на этот раз явно одобрительно. Яга поднялась из-за стола. Оказалась она ниже Марьи, но от этого не становилась меньше. В ней было что-то такое, что заставляло избушку слушаться, огонь в печи гореть ровнее, а даже Велеслава молчать внимательнее.

— Показывай, невестушка.

— Я не...

— Помню. У меня, в отличие от некоторых обрядов, с ушами всё хорошо.

Марья неохотно протянула руку, но прежде чем Яга коснулась нити, подняла палец.

— Если скажешь, что это судьба, я уйду.

— Куда? Ты к нему привязана.

— Демонстративно уйду. На два шага. С презрением.

В избушке стало тихо, а потом печь довольно хмыкнула, чашки звякнули, ступа издала звук, очень похожий на смешок, и Яга впервые улыбнулась по-настоящему: остро, широко, с таким удовольствием, будто день наконец перестал быть скучным.

— Ну, — сказала она, беря Марьину руку и внимательно глядя на зелёную нить, — хоть одна из вас двоих понимает, что без борьбы хорошая сказка не начинается.

Она держала Марьину ладонь так, будто это был старый свиток с мелким, вредным почерком. Сначала просто смотрела. Не щурилась, не бормотала заговоров, не водила пальцами в воздухе. От этого тревога становилась плотнее. Если бы Яга сразу охнула, зашипела или велела всем лечь на пол, было бы понятнее. Но старуха молчала. И не смеялась.

Вот это было совсем плохо.

Нить лежала тихо, тонкая, как молодая травинка, только светилась изнутри и уходила к руке Велеслава. Когда Яга провела над ней сухим пальцем, нить вспыхнула ярче, словно узнала чужую силу и решила показать, что тоже не лыком шита.

Марья дёрнула рукой.

— Она ещё и хвастается?

— Она живая.

— Прекрасно. Теперь у меня на руке не просто брачное безобразие, а живое брачное безобразие.

Печь одобрительно фыркнула.

Велеслав стоял напротив. Его рука с нитью была поднята по требованию Яги, лицо оставалось спокойным, но Марья уже замечала оттенки этой каменной сдержанности. Лешему происходящее не нравилось. Просто выражал он это так, будто боялся потревожить собственную невозмутимость.

Яга перевела взгляд на его запястье. Нить натянулась над столом тонкой зелёной полосой, и на миг в воздухе проступил слабый узор: две ветви, переплетённые у корня.

Старуха цокнула языком.

— Старьё.

— Обряд? — спросил Велеслав.

— Ошибка.

Марья сразу оживилась.

— Отлично. Раз ошибка, исправляйте.

— Не та ошибка, которую можно стереть с доски мокрой тряпкой.

— А жаль. У меня бы нашлась тряпка.

Яга сняла с шеи костяную бусину, положила её рядом с нитью и тихо щёлкнула ногтем. Бусина покатилась по столу сама, остановилась посередине между Марьей и Велеславом и вдруг встала торчком, будто прислушалась.

— Это не простая брачная вязь и не деревенское сватовство, где красной ниткой сапог обмотали, а потом все делают вид, что судьба сама пришла.

Марья подозрительно прищурилась.

— Вы про сапог откуда знаете?

— Девка, у тебя на лице написано: утром уже кого-то почти убила, но не до конца, потому что жалко домового.

Велеслав посмотрел на Марью.

— Сапог?

— Не отвлекайся. У меня насыщенная личная жизнь с утра.

Яга щёлкнула пальцами. Бусина на столе повернулась к Велеславу.

— Этот обряд старше многих деревень. Когда люди ещё помнили, что лес не просто дрова на корню, а лесные хозяева помнили, что человек не только топор с ногами, между ними заключали союзы. Добровольные. Человек и хозяин бора связывали себя перед кругом, чтобы укрепить границу между человеческим миром и древней чащей.