Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 30 – Мира Аллен

— Если обряд разорвать силой, последствия выйдут за пределы твоей обиды.

— Моей обиды? Ты сейчас серьёзно?

В избушке стало тише. Даже ступа перестала посапывать. Марья шагнула ближе к столу. Нить между ними дрогнула, но не натянулась: расстояние было небольшим, и от этого связь казалась ещё наглее.

— Меня с утра пытаются выдать замуж все, кому не лень. Домовой прячет сапоги, бабки обсуждают, кому я подойду, сваха трогает мой венок, лес решает, что моя тень — это согласие. А ты называешь это обидой? Нет. Это когда каждый вокруг уверен, что знает мою жизнь лучше меня. Просто теперь вместо бабы Параски и Тихона у меня появился древний обряд с грибами.

Печь одобрительно фыркнула.

— Не поддакивай, — сказала Яга. — Тебя тоже никто не спрашивал.

Печь щёлкнула угольком, будто не согласилась.

Велеслав медленно произнёс:

— Я не говорил, что ты должна быть благодарна.

— Ты говоришь так, будто человек должен быть благодарен уже за то, что его связали аккуратно.

— Я говорю, что сначала нужно понять, что именно нас связало.

— Нас? Как быстро ты привык.

Его взгляд стал холоднее.

— Я привык решать беды, а не кричать на них.

— А я привыкла, что беды иногда лучше слышат, если на них крикнуть.

— Беда от крика не исчезнет.

— Зато иногда перестаёт делать вид, что её нет.

Яга поставила чашку на стол с таким стуком, будто подвела итог первому раунду.

— Оба правы, оба невыносимы. Хороший знак.

— Не хороший, — одновременно сказали Марья и Велеслав.

Чашки дружно звякнули. Яга довольно улыбнулась.

— Вот. Уже хором можете. А говорите, совместимости нет.

— Яга, — произнёс Велеслав с предупреждением.

— Что Яга? Яга старая, Яга видит. Ты, Велеслав, опять спрятался за порядок, как мальчишка за материнскую юбку. А ты, Марья, дерёшься с каждым словом, даже когда слово ещё не успело тебя ударить.

— Меня сегодня ударило достаточно.

— Вижу. Потому и не молчишь.

Яга подошла к печи и кочергой поправила поленья. Огонь осветил её лицо снизу, заострив скулы, морщины и насмешливые глаза.

— Ты свободу защищаешь, девка. Правильно делаешь. Без свободы человек быстро становится чьей-то вещью. Даже если его зовут женой, невестой или счастьем.

Марья не ответила. Слова попали слишком точно, а она не любила показывать, когда попали.

Старуха повернулась к Велеславу.

— А ты защищаешь границу. Тоже правильно. Без границ люди лезут куда не надо, нечисть выходит куда не звали, а старые силы вспоминают, что когда-то всё вокруг считали своим. Только каждый из вас считает свою правду единственной.

— А разве моя правда здесь не главная? Это меня связали.

— Тебя. И его тоже.

Марья хотела возразить, но не сразу нашла слова. Велеслав стоял неподвижно. Его рука с нитью лежала на краю стола, пальцы были спокойны, но слишком неподвижны, как у человека, который держит себя крепче, чем его держит любая магия.

— Он хотя бы привык к старым обрядам, — сказала она.

— Привык не значит выбрал.

Велеслав бросил на Ягу резкий взгляд, и Марья наконец заметила: не раздражение, не высокомерие, а что-то глубже и глуше, будто старуха коснулась не мысли, а старой раны, закрытой корой и временем.

— Ты ведь не свадьбы боишься, Велеслав, — сказала Яга.

В избушке сразу стало холоднее. Огонь пригнулся, словно на него дохнул зимний ветер. Чашки застыли. Даже Марья почувствовала, как воздух натянулся — почти как нить между ними.