Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 55 – Мира Аллен

Снаружи что-то зашипело, заскребло по стене, потом отступило дальше, будто оберег обжёг не кожу, а саму возможность приблизиться. Избушка стояла крепче. Её светлые знаки больше не дрожали, печь горела ровно, соль на столе чуть потрескивала, а красная нить на запястье Марьи пульсировала рядом с зелёной — не подчиняясь ей, а удерживая свою линию.

И тут за стеной раздался визг.

— Ой! Кто тут портит свадебную ночь?!

Марья закрыла глаза.

— Только не это.

— Клава, — мрачно сказал Велеслав.

— Да я уже поняла. У мокрой гадости голос неприятный, а у этой — громкий.

— Эй! — возмущённо кричала кикимора. — Ты кто такая мокрая? Тут свадьбу готовлю я! На свадьбе может быть только одна мокрая организаторша!

Марья медленно открыла глаза.

— Она сейчас ругается с древней корневой тварью за право испортить мне жизнь?

— Похоже на то.

— Никогда не думала, что скажу это, но у неё есть принципы.

Велеслав подошёл к окну, не пересекая линию оберега. Марья встала рядом, держа наготове нож и щепоть соли. Через стекло теперь было видно больше: оберег смыл часть тьмы, а снаружи по земле расползались светящиеся пятна тины. Клава принесла её для украшений — густую, зелёную, пахнущую болотом и самоуверенностью. Теперь эта тина липла к невидимым следам вокруг избушки и проявляла то, что пряталось в ночи.

И Марья увидела: фигура была не одна.

Вокруг дома ходили несколько тонких теней. Они были похожи на людей, если человека собрать из воды, корней и тёмной земли, а потом забыть дать ему лицо. Они скользили между деревьями, касались стен, щупали защитную вязь длинными руками и отдёргивали пальцы, когда оберег обжигал их красно-зелёным светом.

Клава стояла на кочке в перекошенной болотной фате, с гирляндой через плечо и тетрадкой под мышкой.

— В очередь! — орала она на тени. — Я эту свадьбу готовила первой!

— Это не свадьба! — крикнула Марья через окно.

Клава даже не повернулась.

— Вот именно! Поэтому и готовлю, пока не поздно!

Марья сжала зубы.

— Я потом её всё-таки утоплю. В её же болоте.

— Она уже там живёт.

— Значит, выселю.

Одна из корневых теней остановилась. Её голова медленно повернулась к Клаве. Тина на земле под её ногами почернела. Длинная рука потянулась к кикиморе.

Клава наконец замолчала.

— Ой, — сказала она уже тише. — А ты не из приглашённых.

Тень бросилась к ней.

Велеслав мгновенно шагнул к двери.

Дом не открыл.

Наоборот, дверь глухо вжалась в косяки, защитные знаки вспыхнули ярче, а половицы поднялись перед ним преградой.

— Выпусти, — приказал Велеслав.

Избушка ответила таким скрипом, что даже Марья поняла: не выпустит. Испытание держало их внутри. Дом защищал, но не позволял покинуть общий кров до рассвета. Снаружи Клава вскрикнула.

Марья посмотрела на дверь, на окно, на оберег на столе.

— Значит, изнутри.

Велеслав повернулся к ней.

— Марья.

— Что? Она раздражает. Это не повод отдавать её корневой пакости.

— Нужно расширить защиту за пределы дома.

— Я уже поняла.

Марья бросилась к столу. Полынь, рябина, зверобой — всё ещё лежало в круге. Она схватила рябиновую веточку, сломала пополам и бросила одну часть в печь. Огонь вспыхнул красновато. Потом взяла маленький пузырёк с водой, смешала в миске с солью и полынной крошкой. Вода тут же стала мутной, горько пахнущей, но живой.