Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 53 – Мира Аллен

Марья медленно выпрямилась. Нож лежал на полу рядом, травы рассыпались под ногами, волосы выбились из-под платка, рука болела так, будто её тянули из сустава. Но она стояла на месте.

На своём месте.

Она посмотрела на дверь и сказала уже громче:

— Запомни, кто бы ты там ни был. Я не выхожу по зову. Только по собственному желанию. А его у меня сейчас нет.

За дверью стало тихо.

Слишком тихо.

Потом по стенам избушки прошёл короткий тёплый скрип. На полу у ног Марьи сухая полынь вспыхнула и погасла, оставив после себя горький дымок.

Велеслав отпустил нить не сразу.

Когда всё-таки отпустил, на его ладони остался тёмный след.

Марья посмотрела на него.

— Теперь скажи, что терпимо.

Он встретил её взгляд.

— Терпимо.

— Лесной ты пень.

— Возможно.

И почему-то именно это спокойное «возможно» помогло ей снова начать дышать.

Марья не стала ждать, пока голос за дверью решит попробовать снова. Она слишком хорошо знала: если чужая воля один раз нашла щель, второй раз полезет туда же. А третий — уже принесёт с собой топор, корни или мокрое лицо без нормальных глаз.

Она подобрала нож, сунула его за пояс и резко развернулась к столу.

— Так, — сказала она. — Раз эта гадость решила лезть через мою руку, будем закрывать руку. И дверь. И окно. И всё, что тут слишком любопытное.

Избушка глухо скрипнула.

— Тебя это тоже касается, — бросила Марья стенам. — Помогать можно. Сватать нельзя.

Такая злость не мешала думать.

Из корзины она достала полынь, рябиновую веточку, зверобой и маленький свёрток красной нити. Разложила всё на столе по кругу, точно и быстро: полынь ближе к двери — против чужой воли; рябину к окну — против нечистого зова; зверобой в центр — чтобы держал живую силу, не давал ей выгореть от страха и боли. Соль рассыпала тонкой линией между травами, оставив разрыв только там, где проходила зелёно-красная нить на её запястье.

Велеслав молча смотрел. Не как на сердитую девку, которая угрожала печам, кикиморам и древним обрядам. Не как на случайную участницу лесной беды. Впервые он смотрел на неё как на мастера за работой.

Марья это почувствовала и, не поднимая головы, сказала:

— Не стой так, будто сейчас будешь впечатляться. Это мешает.

— Ты действуешь уверенно.

— Я травница. Мне положено.

— Это не просто травы.

— А ты думал, я людей мятой от глупости лечу?

— Глупость не лечится мятой.

— Вот именно. Поэтому и не лечу. Только симптомы облегчаю.

Даже сейчас, с мокрой тварью за стенами и тёмным знаком на стекле, Велеслав почти выдохнул так, будто хотел усмехнуться. Почти. Но сдержался и шагнул ближе к столу.

— Моя сила может закрепить оберег.

Марья замерла на миг. Потом медленно подняла на него взгляд.

— Каким образом?

— Лесной печатью. Твоя вязь отрежет чужую волю. Моя удержит границу, чтобы зов не просочился снова.

— И подвох?

Он не стал делать вид, что подвоха нет.

— Если ты разрешишь, моя магия пройдёт через связь.

Марья посмотрела на нить.

За дверью что-то тихо скользнуло по дереву. Мокро. Настойчиво.

Марья сжала зубы.

— Только по моей команде, — сказала она. — Не раньше. Не глубже, чем нужно. Если почувствую, что ты лезешь туда, куда я не пустила, обрядовый грибной суп покажется тебе лёгкой закуской.

Велеслав не обиделся. Не стал объяснять, что она преувеличивает. Не сказал, что ему можно доверять. Не потребовал веры авансом. Просто кивнул.