Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 50 – Мира Аллен

Внутри у неё одна за другой вставали части картины. Венок, который исчез из корзины. Грибной круг. Птицы, кричащие о свадьбе. Нить, которая связала её с Велеславом. Яга, говорившая о добровольном союзе. Каравай в огне — золотистый, свадебный, с живыми корнями внутри. Агафья у колодца, мягкая улыбка, пальцы на её венке. Тихон, который слишком громко отрицал слишком многое.

И теперь — ночной зов.

Невеста должна выйти.

Не жена. Не женщина. Не Марья.

Невеста.

Значит, кому-то нужен был не сам брак. Нужна была роль. Ключевое место в обряде.

Она медленно выдохнула.

— Меня не просто сватают к тебе.

Велеслав не ответил, но его молчание стало согласием.

Марья повернулась к нему.

— Кто-то использует эту связь, чтобы открыть путь тому, что под старым лесом.

— Возможно.

— Не «возможно». Ты сам это думаешь.

— Я думаю, что связь могла быть создана как ключ.

Слово снова неприятно ударило по слуху.

Марья посмотрела на нить. Тонкая, зелёная, уже не такая крепкая после первого испытания, но всё ещё живая. И теперь стало ясно: через неё тянулись не только лесные правила и глупые свадебные намёки. Через неё можно было дотянуться к Велеславу. К хозяину бора. К тому, кто держал границу.

— То есть я опасна не потому, что сама что-то могу, — сказала она, — а потому что через меня можно добраться до тебя?

— И до границ бора.

— Замечательно.

Она рассмеялась коротко, зло, почти без звука.

— Просто прекрасно. Мою личную жизнь используют как отмычку.

Избушка скрипнула.

— И ты не поддакивай, — сказала Марья стене. — Тебя тоже используют как место ночёвки для чужих обрядовых последствий.

На стене возле печи вдруг проступила тонкая светлая линия. Марья замолчала. Линия расползлась, стала вязью, потом буквами. Дерево темнело и светлело, будто слова выдавливали изнутри. Велеслав повернулся к стене одновременно с ней.

На старых досках проявилась надпись:

«Вместе держать. Одному не открыть».

Марья прочитала её вслух и медленно повернулась к Велеславу.

— Дом сейчас дал нам совет или опять лезет в отношения?

Велеслав смотрел на надпись серьёзно.

— И то и другое.

Марья подняла нож, указывая им на стену.

— Слушай, дом. Я ценю помощь. Правда. Особенно после того, как ты не выпустил меня к мокрой гадости. Но если каждое твоё полезное указание будет выглядеть как брачная подсказка, мы с тобой поругаемся.

Избушка тихо скрипнула.

На стене под первой надписью проступила ещё одна короткая строка:

«Не врать дому».

Марья замерла.

Велеслав очень осторожно отвёл взгляд.

— Не смей, — предупредила она.

— Я молчу.

— Ты молчишь с выражением лица.

— Я не знал, что оно снова говорит.

— Сегодня оно слишком разговорчивое.

Она опустила нож и снова посмотрела на первую надпись. Вместе держать. Одному не открыть. Неприятные слова. Потому что звучали разумно. А всё разумное, что подталкивало её ближе к Велеславу, автоматически вызывало желание спорить.

Но за окном оставался корневой знак. А нить на её запястье всё ещё хранила мутный тёмный отблеск.

Марья медленно вдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, держим вместе. Но без геройства, без приказов и без того, чтобы ты молча тащил всё на себе.

Велеслав посмотрел на неё.

— А ты?

— А я постараюсь не угрожать дому поджогом ближайшие десять минут.

Избушка скрипнула так, будто сочла предложение недостаточным.