Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 47 – Мира Аллен

За окном фигура улыбнулась. Марья не сразу поняла, как увидела это в темноте. Просто ощутила: там, за стеклом, что-то тянет рот слишком широко, не по-человечески, радостно и голодно. Потом раздался голос. Тихий. Мокрый. Без возраста.

— Невеста должна выйти.

Избушка ответила первой. Стены хрустнули, будто напряглись. Дверь задрожала, но не открылась. С потолка посыпалась мелкая сухая труха. Половицы выгнулись едва заметно вверх, словно дом встал между ними и тем, что ждало за окном.

Марья крепче сжала нож. Страх пришёл теперь уже честно. Без горячей злости впереди. Без шутки, которая успевала закрыть дыру. Он поднялся из живота холодной волной, но не остановил её. Наоборот — прояснил всё до остроты. Она была в доме, который ещё час назад двигал лавки и выдавал ложки за честность. Теперь этот дом дрожал, запирал дверь и гасил печь, чтобы не показать их силуэтом в окне. Он не сводил их вместе. Он защищал.

Велеслав шагнул к окну. Марья поймала его за рукав. Он посмотрел на её руку. Она тут же отпустила, но не отступила.

— Только не говори, что пойдёшь проверять.

— Это зов.

— Я слышала. Очень невежливый.

— Он обращён к тебе.

— Вот именно.

Снаружи снова постучали. Тук. Тук. Тук. На этот раз нить на их запястьях вспыхнула сильнее. Темноватый свет пробежал от Марьи к Велеславу, потом к окну, будто кто-то снаружи пытался ухватиться за связь и потянуть её на себя. Марья почувствовала рывок. Слабый, но настоящий. Она упёрлась ногами в пол.

— Ну уж нет, — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Я сегодня уже достаточно выходила туда, куда меня не спрашивали.

Фигура за стеклом наклонила голову. Мокрый знак на окне расползался шире. Корневые линии тянулись по стеклу, как трещины. Избушка скрипела всё сильнее, но держалась. Дверь глухо стонала в проёме, печь молчала, стены будто дышали вместе с Марьей. Велеслав встал рядом. Не впереди. Рядом. Марья заметила это даже сейчас.

— Не открывай, — сказал он.

— Я похожа на дуру?

— Нет.

— Хорошо. Хоть в этом мы сошлись.

За окном что-то снова улыбнулось, и Марья впервые подумала, что свадьба была не самой страшной частью этого обряда.

За окном что-то улыбнулось.

Марья стояла босыми ногами на холодном полу, с ножом в руке и с таким чувством, будто ночь только что перестала быть ночью и стала чужим ртом, прижатым к стеклу.

— Невеста должна выйти, — повторил мокрый голос.

Он был тихим, но избушка услышала. Сначала дрогнули стены. Потом дверь глухо щёлкнула, будто внутри неё проснулись замки, которых раньше не было. По косякам проступили тонкие резные знаки — один, второй, третий. Они вспыхивали бледным светом, похожим на лунный отблеск на старой кости. Печь окончательно погасла, и Марья поняла: дом не просто испугался. Он спрятал их в темноте, чтобы за окном не увидели силуэты.

Она крепче сжала нож.

Велеслав стоял рядом. Не впереди неё. Не закрывая собой, не отодвигая за спину, не превращая её в слабую часть, которую надо молча спасать. Именно рядом — на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы помочь, но не настолько, чтобы решить всё за неё.

За стеклом мокрая фигура склонила голову. По волосам стекала вода. Водоросли липли к лицу, плечам, тонкой шее. Ладонь с корневым знаком оставалась прижатой к окну, и от неё по стеклу расползались тёмные линии, будто корни искали щели.