Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 48 – Мира Аллен

— Дом, — прошептала Марья, не сводя глаз с окна, — если ты сейчас решишь, что испытание включает ночную прогулку к мокрой гадости, я тебя не прощу.

Избушка ответила низким скрипом. Не обиженным. Не насмешливым. Упрямым.

По стенам прошли светлые линии. Они тянулись от двери к окнам, от окон к потолочным балкам, от балок к полу. Узоры складывались в обережную вязь — старую, грубую, но крепкую. Дом держал. Не выпускал. Не пускал внутрь.

— Ладно, — сказала она тихо. — За это я временно не поджигаю твою воспитательную часть.

Велеслав смотрел на мокрый знак на стекле. В темноте его лицо казалось строже обычного, а глаза — почти чёрными.

— Это не часть испытания, — сказал он.

— Уже радует. Значит, дом хотя бы не совсем безумен.

— Кто-то пытается воспользоваться связью.

Марья медленно повернула к нему голову.

— Нашей?

Велеслав не стал его поправлять.

— Брачная нить проходит через старый круг. Старый круг связан с границами бора. Если кто-то знает, как тянуть за эту связь, он может попробовать выманить тебя из защищённого места.

Марья посмотрела на дверь, потом на окно, потом на зелёную нить, которая уже не казалась безобидной. В её свете появилась мутная темнота, словно внутрь тонкой травинки впустили болотную воду.

— То есть я уже не просто невеста, — сказала она. — Я наживка?

— Велеслав.

— Скорее ключ.

Стало хуже. Намного хуже.

Наживку хотя бы бросали в воду и надеялись, что кто-нибудь клюнет. Ключом открывали двери. И если за этой дверью было то, что Велеслав назвал «из-под старого леса», Марье очень не нравилось, что кто-то выбрал именно её.

За окном снова постучали.

Тук. Тук. Тук.

На этот раз звук прошёл не только по стеклу. Он отозвался в полу, в стенах, в её костях. Нить на запястье резко потемнела и дёрнула Марью к двери.

Не мягко. Не как раньше, когда она просто напоминала: далеко не уйдёшь. Теперь её тянули. Чужо. Холодно. Властно.

Марья пошатнулась, но упёрлась ногами в пол.

— Ах нет, — выдохнула она. — Даже не думай.

Нить натянулась сильнее. От запястья к плечу прошла ледяная боль, будто кто-то просунул руку под кожу и потянул не тело, а саму волю.

Велеслав поднял свою руку. Он не схватил Марью. Не удержал её за локоть, не потянул назад. Он положил ладонь на свою часть нити, ближе к запястью, и сжал светящуюся связь пальцами.

Лесная сила вспыхнула вокруг его руки тёмно-зелёным огнём.

Рывок ослаб.

Ему было больно. Он не показывал. Конечно, не показывал. Леший Северного бора, видимо, мог признать, что мрачнеет, но не то, что ему больно.

— Ты… — начала Марья.

— Стоять можешь? — спросил он.

Она стиснула зубы.

— Я могу ещё и ругаться.

— Тогда стой.

— Это был приказ?

— Просьба.

— Плохо оформленная.

— Марья.

— Стою я, стою.

Нить снова дрогнула, но Велеслав удержал. Избушка глухо загудела, и светлые знаки на стенах стали ярче. На двери проступил новый узор — переплетение рябины и корней. Печь, хоть и погасшая, вдруг выпустила из холодной золы тонкую искру. Искра не дала света, но воздух в доме стал плотнее, как перед грозой.

Мокрая фигура за окном наклонилась ближе.

Теперь Марья видела её лицо. Вернее, то место, где должно было быть лицо. Черты расплывались, будто сделанные из воды и земли. Глаза темнели глубоко, без белков, без живого блеска. Рот был тонкой трещиной, из которой стекала чёрная влага.