Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 84 – Мира Аллен

Но Агафья смотрела на неё так, будто видела дочь.

— Не входи в круг одна, — тихо сказал Велеслав.

Марья резко взглянула на него.

— Не командуй. Объясняй.

Он ответил без паузы, будто уже привык к этому правилу:

— Круг открыт. Если войдёшь одна, он попытается принять тебя как завершение обряда.

— Вот это уже полезно.

Агафья подняла голову. В её взгляде не было удивления. Она будто знала, что они придут именно сейчас.

— Вы вовремя, — сказала она мягко. — Старые обряды любят свидетелей.

— Тогда им не повезло, — ответила Марья. — Я пришла не свидетельствовать. Я пришла это остановить.

Агафья посмотрела на неё почти ласково, как утром у колодца. Только теперь эта ласка не казалась уютной. Она казалась страшной, потому что за ней стояло решение, принятое давно и без чужого согласия.

— Ты сильная, Марьюшка. Ты выдержала то, от чего другие бы сломались.

— Сильный человек — не кошелёк, из которого можно брать чужую плату.

Агафья вздрогнула, но не отвела глаз.

— Ты не знаешь, что такое потерять ребёнка и каждый день жить рядом с лесом, который молчит.

Марья сжала пальцы на рукояти травного ножа.

— Не знаю. И не стану делать вид, что знаю. Но боль не даёт тебе права воровать мою волю.

— Волю? — Агафья тихо рассмеялась, и смех вышел сухим, надломленным. — У тебя есть жизнь, дом, руки, голос, сила. У тебя есть право злиться. У меня осталась только пустая кружка на столе и лента, которую нашли у дуба.

За её спиной маленькая фигура шевельнулась.

— Мама…

Слово прошло по поляне, как нож по тонкой ткани. Агафья закрыла глаза, и лицо её на мгновение стало не страшным, не упрямым, не виноватым, а просто материнским. Измученным. Ждущим. Готовым поверить чему угодно, лишь бы услышать этот голос ещё раз.

Марья почувствовала, как злость внутри стала тяжелее. Не слабее — нет. Просто к ней прибавилось понимание, от которого было хуже. Агафью нельзя было раздавить одним обвинением. Её держала не жадность, не власть, не желание всем распоряжаться. Её держала надежда, которую слишком долго кормили ложью.

Велеслав шагнул ближе к краю круга.

Агафья сразу повернулась к нему.

— А ты, хозяин бора, помнишь её?

Он не ответил сразу.

— Помню.

— Помнишь, как я пришла к тебе? Как просила? Как ползла по земле, потому что ноги не держали? Помнишь, как ты сказал, что граница закрыта?

Велеслав стоял неподвижно, но Марья видела: каждое слово попадало в него глубоко. Он не прятался за холодом. Не уходил в закон так быстро, как раньше. И от этого казался не слабее, а честнее.

— Я искал Оленку, — сказал он.

— До границы.

— Да.

— А дальше?

Велеслав посмотрел на фигуру за спиной Агафьи.

— Дальше был не лес. Дальше было то, что хотело выйти вместо неё.

— Удобные слова, — прошептала Агафья. — Очень удобные для того, кто вернулся без чужого ребёнка.

Марья ждала, что Велеслав ответит резче, но он только склонил голову.

— Я не вернул её. Это правда. Я много лет говорил себе, что сделал всё возможное, потому что тогда это было единственное, что не давало старой трещине раскрыться снова. Но твоя дочь не вернулась. И никакой закон не сделал эту потерю меньше.

Агафья смотрела на него так, будто эти слова причиняли ей боль сильнее оправданий.

— Тогда исправь.

— Прошлое нельзя исправить.

— Можно вернуть!