Книга Фрейлина поневоле, страница 121 – Алексей Фирсов

— Под вымышленным именем? — я лукаво прищурилась, глядя, как за окном разгораются звезды. — Мне это нравится, милорд. Расскажи мне подробнее, как работает эта ваша банковская система…

Джеймс прижал меня к себе ближе и начал увлеченно, с деталями рассказывать о лондонских сейфах, векселях и процентах. Он думал, что привязывает меня к Англии и выведывает секреты Павла. А я лежала в его объятиях, слушала лекцию по экономике восемнадцатого века и понимала: моя личная империя только что обрела свои финансовые очертания.

Глава 58. Скрипка Пирра и книжные батальоны

Весна 1778 года смела с дворцовой шахматной доски Семена Зорича так же легко, как горничная сметает пыль с каминной полки. Его неуемный карточный азарт и попытки играть в собственную политику быстро надоели Императрице, а Светлейший князь Потёмкин, всегда державший руку на пульсе царской спальни, не стал медлить с заменой.

На небосводе императорского двора взошла новая звезда. Новый фаворит — Иван Николаевич Римский-Корсаков.

Когда этот двадцатичетырехлетний гвардейский офицер впервые предстал перед двором в качестве официального фаворита, даже самые ядовитые сплетницы Зимнего дворца на мгновение замолкли. Римский-Корсаков был ослепительно, божественно красив. Высокий, статный, с античными, правильными чертами лица и обжигающе-черными глазами, он казался сошедшим с полотен мастеров Возрождения.

Государыня потеряла голову. Екатерина, всегда ценившая мужскую красоту, на этот раз, казалось, была совершенно очарована. Она с умилением называла его «Пирром, царем Эпирским», утверждая, что его фигуру следовало бы брать как модель всем скульпторам и живописцам.

Но главным оружием нового фаворита были не только его внешние данные. Иван Николаевич обладал прекрасным голосом и виртуозно играл на скрипке. Теперь вечера в Малом Эрмитаже превратились в бесконечные музыкальные салоны. Римский-Корсаков брал в руки смычок, и Императрица, забыв о государственных делах, млела, слушая нежные переливы итальянских сонат. По ее собственному признанию, его игрой заслушивались «не только люди, но и животные».

Я же, наблюдая за этим из-за мраморных колонн, чувствовала лишь глубокое облегчение. Мой прагматичный ум Алисы из двадцать первого века мгновенно оценил расстановку сил.

Римский-Корсаков был добр, красив, но… умом совершенно не блистал. В отличие от умного Завадовского или амбициозного Зорича, он не лез в государственные бумаги, не интересовался внешней политикой и был абсолютно безопасен как для Потёмкина, так и для моих шпионских интриг с лордом Гаррисом.

Отсутствие глубокого образования у «Пирра» быстро стало поводом для тихих, язвительных насмешек среди фрейлин. По дворцу молниеносно разлетелся анекдот, который заставил меня смеяться до слез. Желая соответствовать интеллектуальным запросам своей просвещенной Государыни, красавец решил собрать собственную библиотеку. Он вызвал к себе известного петербургского книгопродавца и отдал ему гениальный в своей простоте приказ: «Мне нужны книги, много книг! Поставьте большие фолианты вниз, а те, что поменьше — наверх, словно это батальоны на параде! А что там внутри написано — мне без разницы».

Этот человек жил в мире шелковых камзолов, скрипичных струн и зеркальных отражений. Он был идеальной, красивой игрушкой в руках стареющей Императрицы.