Книга Фрейлина поневоле, страница 91 – Алексей Фирсов

Он нежно поцеловал меня в макушку, давая понять, что лимит государственных тайн на сегодня исчерпан. Но мне этого было более чем достаточно. Панин — пруссофил. Эта деталь пазла идеально ложилась в общую картину.

Чтобы отвести подозрения и поддержать иллюзию беззаботной любовной болтовни, я сменила тему, переведя ее на дворцовые сплетни.

— Вы правы, политика утомляет, — я игриво прикусила его плечо. — У нас здесь и без того хватает баталий. Взять хотя бы мои партии в шахматы с Государыней. Это же настоящая экзекуция! Я сижу перед ней, передвигаю фигуры, а она в это время вершит человеческие судьбы, словно это пешки на доске.

Джеймс усмехнулся, поглаживая мою обнаженную спину.

— И что же, Ее Величество часто ставит вам мат?

— Постоянно! — я театрально возмутилась, откидываясь на подушки. — Недавно она едва не сломала мне жизнь одной такой партией. Представьте себе: меня пытались выдать замуж за старого князя Голицына. Семен Петрович — настоящий монстр, известный своими жестокими забавами в подмосковных имениях. Я была в ужасе! Но, по невероятной иронии судьбы, в его сети угодила моя подруга, Амалия.

— Бедная девушка, — сочувственно произнес Джеймс, типичный английский джентльмен.

— О, не стоит ее жалеть! — я рассмеялась, вспоминая роскошный траур Строгановой. — Судьба сыграла с Кощеем злую шутку. Он умер прямо в первую брачную ночь! Инсульт. Амалия проснулась свободной, невероятно богатой вдовой. И теперь эта "бедная девушка" блистает в Париже, скупает наряды, закатывает балы и, держу пари, прямо сейчас очаровывает самого короля Людовика в залах Версаля!

Джеймс Гаррис вдруг расхохотался. Это был не сдержанный смех дипломата, а громкий, искренний хохот, от которого затряслась кровать.

— Очаровывает Людовика? — переспросил он, утирая выступившие от смеха слезы. — О, моя милая, наивная Анна! Боюсь, вашей обворожительной подруге придется сильно разочароваться.

— Почему это? — я обиженно надула губы. — Амалия красавица, и ее капиталам позавидует любой французский принц крови.

— Не сомневаюсь в ее достоинствах, — улыбаясь, ответил Джеймс и повернулся ко мне, подпирая голову рукой. — Но французский король абсолютно глух к женским чарам. Во-первых, Людовик XVI без памяти, почти фанатично влюблен в свою жену, Марию Антуанетту. Ни одна фаворитка не имеет шансов задержаться при его дворе. А во-вторых… у Его Христианнейшего Величества есть куда более всепоглощающая страсть, чем женщины или политика.

— И что же это? Охота? Карты? Искусство? — начала перечислять я, вспоминая привычки монархов.

— Слесарный кабинет, — абсолютно серьезно заявил лорд Мальмсбери.

Я уставилась на него, уверенная, что он шутит. Но серые глаза Джеймса смеялись без капли иронии.

— Серьезно, Анна, — продолжил он. — Я знаю это от наших послов в Париже. Король Франции обожает работать руками. Он оборудовал себе настоящую кузницу и мастерскую прямо над своими роскошными покоями. Он часами стоит у верстака, выпиливает детали, работает напильником. Он мастерит на досуге отличные замки! Поверьте мне, если вашей подруге удастся привлечь внимание Людовика, то только в том случае, если она принесет ему чертеж нового дверного засова.

Я моргнула, пытаясь переварить эту информацию. Мой мозг жительницы двадцать первого века, казалось, знал об истории Французской революции, но эта абсурдная, комичная деталь совершенно стерлась из моей памяти.