Книга Фрейлина поневоле, страница 88 – Алексей Фирсов

Англичанин был потрясен. Он попытался вернуть контроль, но я не позволила. Я накрыла его собой, двигаясь с исступленной, отчаянной силой женщины, которая пытается в физическом наслаждении сжечь свою душевную боль. Джеймс, отбросив свою британскую сдержанность, застонал, полностью отдаваясь этому огненному шторму, который я на него обрушила. Он впивался пальцами в мои бедра, его дыхание срывалось, а серые глаза были широко распахнуты от абсолютного, невероятного восторга.

Всё закончилось яркой, ослепляющей вспышкой, после которой мы оба без сил рухнули на скомканные шелковые простыни.

Джеймс ушел после полуночи. Он одевался в тишине, бросая на меня взгляды, полные потрясения и благоговения. Целуя мою руку на прощание, он прошептал: — Я никогда этого не забуду, Анна. Моя жизнь, мои мысли… теперь всё принадлежит вам.

Щелкнул замок. Я осталась одна.

Капкан захлопнулся. Екатерина получит свои тайны, Потёмкин — своего ручного британского посла. Я выполнила задание на отлично.

Я медленно поднялась, задула свечи и забралась обратно в пустую, остывающую кровать. Моя рука скользнула под перину, нащупав перевязанную шелковой лентой пачку писем Николая, и сжала ее.

Темнота спальни навалилась на меня всей своей тяжестью. Роль роковой соблазнительницы была отыграна. Адреналин отступил, оставив после себя лишь звенящую, липкую пустоту и чувство невыносимой грязи. Я продала свое тело за политические очки в игре, чтобы вернуть человека, который сейчас находился за тысячи верст отсюда.

Я уткнулась лицом в подушку, всё еще хранившую запах дорогого английского одеколона, и тихо, чтобы не услышала горничная за стеной, разрыдалась.

Глава 38. Английский особняк и власть теней

Через несколько дней после нашего триумфа на балу я нанесла лорду Мальмсбери ответный визит.

Особняк, который Джеймс арендовал на Английской набережной, разительно отличался от барочной, избыточной роскоши петербургских дворцов с их позолотой и лепниной. Здесь царил дух туманного Альбиона: темные дубовые панели, тяжелая кожаная мебель, запах хорошего трубочного табака, пчелиного воска и старой бумаги. Это был дом холостяка, полностью погруженного в работу, — строгий, элегантный и немного мрачный.

Джеймс встретил меня у порога. Когда лакей принял мой бархатный плащ, в глазах англичанина вспыхнула такая неподдельная, почти мальчишеская радость, что мне на мгновение стало совестно за свою роль.

— Вы оказали мне невероятную честь, Анна, — он поцеловал мою руку в перчатке, задерживая дыхание. — Мой дом кажется мне теперь светлее, раз вы переступили его порог.

— Покажите мне свое убежище, Джеймс, — я мягко улыбнулась, позволяя ему вести себя под руку. — Я хочу знать, где рождаются те самые депеши, от которых так нервничает граф Панин.

Лорд Мальмсбери с готовностью провел меня по первому этажу. Он показал свою огромную библиотеку, уставленную книгами на английском и французском, массивный рабочий стол красного дерева, заваленный картами и документами. Он даже с легкой гордостью продемонстрировал мне свою коллекцию охотничьих ружей. Джеймс был открыт, он расслабился в моем присутствии, рассказывая о политике и своих лондонских друзьях с такой легкостью, словно я была не фрейлиной чужой Императрицы, а его доверенным лицом. Потёмкин был бы в восторге.