Книга Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки, страница 53 – Елена Крамская

Утром следующего дня воздух в городе стоял тяжелый.

Он был не просто пыльным или сырым, как это часто бывает после дождя, а был наполнен едким, горьким запахом гари и разрушения.

Каждая частица этого воздуха, казалось, проникала глубоко в лёгкие, оседая там свинцовой тяжестью, и я физически ощущала, как она душит последние остатки надежды. Та часть больницы, где был склад и должно было быть женское крыло, место, где я день за днём пыталась выстроить мост между невежеством и знанием, между страданием и исцелением, теперь лежала передо мной обугленными руинами.

Деревянные балки, ещё недавно гордо устремлённые в небо, обуглились, покоробились и рухнули внутрь, обнажая почерневшие остовы стен. Крыша провалилась, оставив зияющую дыру, сквозь которую на внутренности разрушенного здания лил дождь, превращая пепел в грязную жижу. Там, где ещё вчера кипела жизнь, в новых коридорах, в лаборатории, в скромном складе, где хранились мои драгоценные образцы, теперь царила мёртвая тишина.

Моё сердце сжималось от невыносимой боли. Это была не просто утрата части здания, это было крушение мечты. Все мои усилия, все бессонные ночи, все отчаянные попытки доказать этому миру, что наука, это не колдовство, а спасение, всё это, казалось, превратилось в прах. Я стояла, оцепенев, и единственное, что я ощущала, это жгучие слёзы, наворачивающиеся на глаза. Я пыталась сдержать их, но они текли сами собой, обжигая щёки и сливаясь с дождевыми каплями.

Рядом со мной стоял Эдвард. Его взгляд, тёмный и напряжённый, метался по руинам. Вчерашний пожар оставил на нём свой след, я видела не только усталость в его глазах, но и решимость.

Томас стоял чуть поодаль, его обычно собранное лицо было бледным, а руки нервно теребили края халата.

Даже тётушка Элизабет, всегда находившая слова для любого случая, молчала, лишь изредка крестясь и что-то шепча про себя.

«Это конец», — пронзила меня мысль, и я почувствовала, как моё тело охватывает ледяной холод, несравнимый ни с осенним ветром, ни с сыростью разрушенного здания. Я столько боролась, столько доказывала, столько жертвовала. И всё ради того, чтобы увидеть это?

Внезапно Эдвард посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела не жалость, а что-то иное, понимание и поддержку.

— Эмма, я не позволю этому остаться безнаказанным, — произнёс он твёрдо, — Мы найдём виновных всех до единого. Артур особенно будет отвечать за свои поступки.

Эти слова стали для меня глотком свежего воздуха. Они напомнили мне, что даже в этом мире, полном невежества и предрассудков, есть люди, которые готовы бороться за правду и за меня.

Эдвард повернулся к гвардейцам, которые уже работали среди руин, пытаясь разобрать завалы. Его голос, усиленный эхом от обломков стен, разнёсся над площадью.

— Все горожане, кто готов помогать, пусть присоединяются, нам каждая пара рук нужна. Обещаю, мы отстроим это заново.

Пока Эдвард отдавал распоряжения, я подошла к тому месту, где ещё недавно располагался мой маленький склад. Там, среди обгоревших досок и оплавленных склянок, хранились самые ценные для меня вещи — мои тетради с записями, образцы плесени, которая стала основой моего антибиотика, заготовки Имаада для новых микроскопов, и самое главное, мои последние наработки по созданию более мощного препарата.