Книга Замуж за Морозко. Без шапки не выходить, страница 25 – Матильда Старр, Мира Вишес

— Папа? — позвала я, подходя к кровати.

Он медленно повернулся ко мне. Глаза были мутными, пустыми, взгляд скользил по моему лицу без всякого узнавания. Я видела, как он пытается сосредоточиться, вспомнить, но ничего не получается.

— Простите, — пробормотал он наконец, голос слабый и неуверенный. — А вы кто? Новая сиделка? Вивиан говорила, что пришлет кого-то… Моя дорогая Вивиан, она так обо мне заботится.

Внутри все сжималось от боли. Родной отец принимал меня за чужого человека! Руки сами собой сжались в кулаки, я прикусила губу, чтобы не заплакать прямо здесь.

— Это я, папа. Айса. Твоя дочь, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он нахмурился, на лбу появились морщины. Я видела, как он напрягается, пытаясь что-то вспомнить. Но в глазах так и не появилось ни искорки узнавания. Только растерянность и какая-то виноватая беспомощность.

Дрожащими руками я достала из кармана зимнецвет. Белоснежные лепестки слабо светились в полумраке комнаты. Осторожно положила цветок рядом с подушкой отца, в изголовье, как и советовал Норд.

Эффект был мгновенным и пугающим. Зимнецвет начал вянуть прямо на глазах. Лепестки потемнели, съежились, превратились в серую пыль. Через несколько секунд от прекрасного цветка не осталось ничего, кроме горстки трухи.

— Нет! — вскрикнула я, хватая горстку серой пыли. Она просыпалась между пальцев, и я в панике пыталась собрать остатки.

Что происходит? Зимнецвет так быстро завял и пришел в негодность? Надо было сразу ехать, а не ждать до утра! И почему Норд не предупредил, что у цветка такой короткий срок годности?..

Но тут отец судорожно вздохнул, словно очнувшись от долгого сна. Он моргнул несколько раз, потер глаза руками. Когда посмотрел на меня снова, взгляд был совершенно другим — ясным, живым, полным узнавания.

— Что… — Отец сел в кровати, оглядываясь по комнате с удивлением. — Что случилось? Почему я в постели? — Взгляд его остановился на мне, и лицо озарилось улыбкой. — Айса? Доченька моя, это действительно ты?

Я бросилась к нему, обнимая так крепко, что он охнул. От него пахло лекарствами и болезнью, но руки, которые обняли меня в ответ, были сильными.

— Папа! — Слезы наконец прорвались. — Ты меня узнаешь! Ты помнишь!

— Конечно, узнаю. — Он погладил меня по волосам, но тут же нахмурился. — Но что происходит? Почему я лежу в кровати среди дня? Дел, что ли, нету? И что это за странная пыль на подушке?

Я посмотрела на остатки зимнецвета. Значит, цветок забрал на себя болезнь отца. А раз он подействовал, то болезнь действительно была наведенной. Норд оказался прав!

— Папа, — начала я осторожно, вытирая слезы, — ты помнишь последние годы? Свою болезнь?

Он отстранился, сел удобнее и провел рукой по лбу, будто пытался собрать воспоминания.

— Странно… — Его голос звучал растерянно. — Все как в густом тумане. Помню свадьбу с Вивиан, помню, как ты поступила в Академию, а потом… провалы. Обрывки. Будто жил в полусне все это время…

Отец посмотрел на меня внимательнее, и я увидела, как его лицо меняется. Брови сдвинулись, в глазах появилось беспокойство.

— Доченька, почему ты в таком… — он подобрал слова, — в таком простеньком платьице? Где твои хорошие наряды?

Я опустила глаза, разглядывая свое поношенное платье.

— Ты болел, папа. Три года. Почти не вставал с постели, ничего не помнил. Мы жили на те деньги, что давала нам Вивиан. Она говорила, что больше нет.