Книга Мой истинный олень, страница 33 – Эвелина Шегай

— Простите, госпожа Ито, но мне совсем не жаль вмешиваться.

— И ты здесь?!

— Кто это? — напрягся господин Танака.

— Будущий муж. Она — моя истинная, которая всё никак не примирится с этой новостью, — объяснил Шикаяма и неожиданно нагнулся, чтобы подхватить её на руки. Поднял, как какую-нибудь пушинку, и прежде чем унести, тихо бросил с различимой угрозой в голосе: — Пожалуйста, господин, держитесь от неё подальше.

Первые несколько секунд, что он молча нёс её к выходу из ресторана, Аяка тщетно пыталась постигнуть происходящее. А когда перед ними проскочила Ёсико, распахивая двустворчатую дверь, заторможенный мозг получил порцию кислорода из свежего воздуха на улице и до него наконец-то дошло, что её фактически похитили с собственного свидания.

— Поставь меня на землю! — воскликнула она и для убедительности дёрнула ногой, на что её лишь сильнее прижали к широкой груди, от которой всё так же приятно пахло тяжёлым мужским парфюмом, оттенённым естественным мускусом тела.

— Правильно, так её, Шикаяма! За грудь ещё схвати, — задиристо подначивала Ёсико, со всех сторон обвешанная сумками. — Ишь, на свиданку ускакала, коза неверная!..

— Дурдом какой… Немедленно опусти меня на землю, а то уволю к чёртовой матери!

— Но тогда вам придётся платить неустойку за одностороннее расторжение контракта, — он аккуратно посадил её на лавку неподалёку от проезжей части.

Аяка вскинула голову, намереваясь продолжить его отчитывать, но с удивлением разглядела в глубине янтарных глазах бушующий гнев. Шикаяма не просто злился, скорее едва сдерживался, чтобы не пойти и не пободаться с господином Танакой. Он и в самом деле воспринимал её как свою самку, на которую посмел посягнуть другой самец.

Сложив руки под грудью, Аяка хмуро смотрела на лежавших на диване, умирающих стажёров. Синохару они основательно залили зельями, а Комацу, плохо реагирующему на ведьмовские микстуры, пришлось сделать пару внутривенных уколов и подключить капельницу с дезинтоксикационным препаратом.

— Признавайся, ты их специально отравила? — спросила она у Ёсико, накормившей несчастных работников заморскими ягодами.

— Да в смысле, специально? Я их тоже ела! И со мной же всё в порядке, — подруга возмущённо стукнула себя по груди и вздёрнула подбородок.

— Твой желудок и сталь способен переваривать, — проворчала Аяка, глянув на её стол, как обычно заваленный раскрытыми упаковками всяких вредных закусок. — Я вчера тебе оставляла записку, что у нас кончается чёрная бейка на полтора сантиметра. Ты хоть увидела её в этом сраче?

— Сегодня приберусь…

— Ладно, времени уже нет, — она глянула на наручные часы. — Сама тогда съезжу к поставщику. Попробую договориться при личной встрече, раз он ни в какую не желает общаться по телефону.

— Я поеду с вами, — поставил её перед фактом Шикаями.

И как бы сильно ни хотелось отказаться, Аяка всё же понимала, что одной небезопасно отправиться в такое путешествие. Поставщик викуньей ткани жил в горах, в пятидесяти километрах от ближайшего населённого пункта. В маленькой деревушке, в которой осело не больше десятка семей, из поколения в поколение занимающихся сельским хозяйством. Вернее, они следили за популяцией одних неподдающихся одомашниванию пугливых животных: помогали тем плодиться, защищали от хищников и состригали ценную шерсть раз в три года.