Книга Мой истинный олень, страница 58 – Эвелина Шегай

Сильна, как земля, словно волны, игрива.

Буяет, проснувшись, роскошная грива.

Расти-разрастайся, густая коса!

Моя расцветай, умножайся краса!*

Руны на полоске в её руках потухли, и она подняла предвкушающий взгляд на Хину.

— Я серьёзно, у тебя осталась одна попытка. Уверена, что сработает?

— На девяносто пять процентов.

— В твоих интересах, чтобы я не попала в эти пять процентов, — рыкнула она, скидывая плед. Её губы расплылись в кровожадной ухмылке и добавили с сарказмом: — О, придумала! Мы полетаем в случай твоей неудачи.

— Это уже лишнее, — вмешалась Аяка. — Ты же знаешь, что она боится высоты.

— Так смысл от мести, если она будет безвредной? А так я ещё и помогаю, мотивируя на более продуктивный результат.

— Да уж… хороша мотивация.

— Жизнь рунической ведьмы опасна и трудна, — мурлыкала себе под нос весёлую песенку Ёсико, пока закрепляла викунью полоску на бедре их вспыльчивой подруги. — Никогда не знаешь, где и как отхватишь.

*Стих частично позаимствован с форумов, связанных с рунической магией.

Вконец измученная двумя оборотами Хина осталась у Аяки. Естественно, Ёсико тоже изъявила желание к ним присоединиться. В итоге они прокутили половину ночи и завалились все вместе спать на одну кровать, не подразумевающую, что на ней с комфортом могло расположиться больше двух персон. Но они смогли: двое по вертикали, одна по горизонтали, вынуждая тех, кто заграбастал себе подушки, остаток ночи сиротливо поджимать ноги.

И как итог, выспался только тот, кто спал в ногах. А потом всё утро своей довольной физиономией действовал оставшимся на нервы. Впрочем, в скором времени Хина привела себя в порядок и уехала в агентство, пообещав вернуться после обеда. Она планировала и дальше жить у Аяки. Не потому, что не могла позволить себе номер в гостинице, и не потому, что у неё не имелось отчего дома. Технически он был. Но двери его навсегда закрыты.

Родители Хины в своё время очень остро отреагировали, когда она изъявила желание стать моделью. А после показа, где полностью обнажённых парней и девушек одели лишь в полупрозрачные наряды из фатина, и вовсе порвали с ней все связи, объявив, что эта развратная девка для них умерла.

С одной стороны, хотелось их осудить за категоричность, а с другой, Аяка понимала, что в Нихаку большинство родителей отреагировало бы схожим образом. Окажись она на месте Хины, мама от неё тоже отвернулась бы — про отца и говорить ничего. Тот и сейчас её стыдится, ведь она в свои годы не замужем и шьёт нательное бельё, о существовании которого никто не должен говорить в приличном обществе с его точки зрения.

— Ваша подруга уехала? — спросил Шикаяма, подсовывая ей тарелку с нарезанными фруктами.

— Да, но обещала вернуться, — откинувшись на спинку кресла, Аяка посмотрела ему в глаза. — Вы не устали биться лбом о стену? Думаете, пару раз меня покормите, и я оттаю?

— Нет, я так не думаю. Мне просто нравится за вами ухаживать.

— С какой вы планеты свалились, Шикаяма?

— Родился и вырос на Мальдоре.

— Для шемуанцев противоестественно ухаживать за женщинами. А вот шемуанкам полагается в лепёшку разбиться, но добиться благосклонности мужчины.

— С одной оговоркой, что этот мужчина будет определённого социального статуса.

Умеет паршивец заткнуть.