Книга Мой истинный олень, страница 71 – Эвелина Шегай

Так вот откуда росли ноги у безумных идей Шикаямы. И прежде чем она успела хотя бы попытаться задать ему один-единственный уточняющий вопрос: «Что же случилось с их истинной любовью?», — в кухню заскочил взъерошенный хозяин дома.

— Я… вас искал, — пробормотал он, бросив короткий взгляд на Араи. — Надо кое-что обсудить.

Шикаяма в собственническом жесте схватил Аяку за запястье и потащил за собой. А когда они спустились на первый этаж, то по его сконфуженному виду сразу стало понятно, что главной целью было утащить её как можно дальше от другого мужчины.

— Ну и что же вы хотели обсудить со мной? — спросила она и заломила бровь, чуть выждала, давая ему в полной мере проникнуться её настроением, и перевела взгляд на свежие цветы в вазе.

Первый пышный букет из красных и белых роз появился на следующий день после её заселения в этот дом. Аяка его заметила, но не придала особого значения, посчитав, что, возможно, тут в порядке вещей такое декорирование интерьера. Но через пару дней у неё в комнате появился маленький букетик из колокольчиков. И теперь, когда в мастерской розы сменились ярко-красными и нежно-розовыми хризантемами, у неё не осталось сомнений: Шикаяма продолжал напоминать о своих чувствах посредством языка цветов.

Упорства ему, конечно, не занимать.

— Я хотел узнать, какой расцветки необходимо купить пайетки.

— А у нас уже есть заказ на бельё с пайетками? — она протянула руку к его волосам, забавно примятым с правой стороны, и поправила локон, завернувшийся вокруг рога. Не удержалась и провела кончиком пальца по бархатистой коже пантов. До чего же они приятные на ощупь.

— Нет, пока нет таких заказов, — ответил он, смотря на неё настороженным зверьком.

— Тогда зачем нам сейчас покупать пайетки, если в них нет никакой необходимости?

— Ну… чтобы были.

Под тяжёлый вздох убрав руку, Аяка на мгновение закатила глаза. Первым порывом у неё возникло желание отчитать Шикаяму за то, как грубо он её уволок с кухни. Но тут же пришло осознание всей бессмысленности сей затеи. Ведь им двигали искренние эмоции. Никакого злого умысла — лишь страх и стремление быть взаимно любимым. Странно было за подобное ругать, особенно когда самой приходилось прикладывать нешуточное усилие, чтобы не замечать собственного увлечения.

— Это господин Араи заложил в вашу голову идею о существовании истинных пар у парнокопытных?

— Нет, — Шикаяма, как обычно, не баловал её развёрнутыми ответами.

— Но вы явно находились под впечатлением от его истории любви, когда решили отращивать рога.

— В этом — да.

— Ладно, давайте с другого бока зайдём. Если он встретил свою истинную, то почему они расстались?

— Она умерла.

— О… должно быть, случилось какое-то несчастье, — растерянно пробормотала Аяка, не ожидая услышать о смерти возлюбленной Араи. Если она была его ровесницей, то погибла совсем в молодом возрасте.

— Смертельное проклятье. Кэншину тогда было десять лет.

— Десять?.. О боже, он же только в первый класс пошёл. Какая страшная судьба: в таком возрасте и уже без мамы остаться. И что, всё это время Араи его один тянул? И даже не пробовал с другими женщинами?..

— Да. Один.

— Теперь мне стало чуточку яснее, что у вас в голове происходит, — она понимающе на него посмотрела. — Я бы тоже поверила в существование истинных среди оленей, с малых лет наблюдая за оборотнем, у которого настолько трагичная и в то же время трогательная история за спиной. Но он — редкое исключение из правил. В каком-то смысле аномалия для нашего вида.