Книга Объедки для Декана-привереды, страница 81 – Амалия Лонг

— Заткнись, — попросил декан.

— Я молчу. Я просто думаю вслух.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В груди колотилось так, будто я сама получила чёрную молнию.

— Айза, — продолжил Альтаир. — Ты появилась в этой академии как никто. Объедок без рода, без магии, без надежды. Ты чистила котлы, когда другие летали на драконьих гонках. Ты выживала на помойке, когда остальные пили чай в профессорской. А потом ты спасла меня. Мою жизнь, мою магию вкуса, мою способность верить в людей. Ты вытащила меня из той серой деканской рутины, где я только и умел, что править учебные планы да ругать студентов.

— Ты и сейчас их ругаешь, — заметила я.

— Но с любовью. Внутри. Снаружи всё так же строго.

Я засмеялась, хотя глаза уже защипало.

— Так вот. Я не умею говорить красиво. Я умею прыгать под молнии, строить драконьи лабиринты и составлять графики полётов. Но я умею ещё кое-что.

— Что? — голос сел до шёпота.

— Любить тебя. По-дурацки, по-драконьи, навсегда. Без проклятий, без смертей, без старых карг. Просто. Каждый день.— Так вот, — Альтаир перевёл дыхание. — Айза, ты выйдешь за меня замуж?

Уголёк на холодильнике замер с открытым ртом. Потом сказал:

— Скажи «да», а то я сдохну от романтики. Реально сдохну. Упадёт на тебя, декан, и засудят.

— Скажу, — ответила я, глядя на Альтаира. — Конечно, скажу. Ты что, сомневался?

Он выдохнул так, будто не дышал целую минуту. С этими его драконьими лёгкими — не минуту, наверное, больше.

— Я боялся, — признался он, вставая с колена. — Даже чёрная магия Кассандры не пугала меня так, как этот момент.

— Дурак.

— Твой дурак.

— Возьми кольцо и надень мне на палец, пока я не передумала.

Альтаир достал кольцо из шкатулки. Оно было тёплым, почти живым. Скользнуло на безымянный палец правой руки — идеально, будто ждало этого мгновения века.

— Оно подстроилось, — удивился декан. — Драконий коготь выбирает владельца. Значит, дед одобряет.

— Твой дед?

— И мой выбор.

Он поцеловал меня. Прямо на кухне, среди немытой посуды, разбросанных учебных планов и кота, который свесился с холодильника и пытался не закричать «горько».

— Горько! — не выдержал Уголёк. — О, чёрт, я сказал это вслух! Ну всё, теперь официально: я свидетель на свадьбе.

— Ты и так был бы свидетелем, — ответила я, не отрываясь от губ декана.

— Но теперь с правом голоса! И с правом на первую сметану! И на отдельную подушку в брачной спальне!

— В брачной спальне будет одна кровать, — сказал Альтаир.

— Я буду спать на подушке на полу. Рядом. Чтобы охранять Айзу от тебя.

— От меня? — декан приподнял бровь.

— От твоих драконьих пристрастий к сметане. Ты ещё не знаешь, но ты тоже полезешь ночью в холодильник. Я тебя раскусил.

Я расхохоталась. Альтаир вздохнул с видом человека, который только что понял, что его будущая жена, её кот и его налоговые — точнее, его учебные планы — будут с ним до конца дней.

— Назначаем свадьбу? — спросила я.

— На конец семестра, — ответил декан. — У студентов экзамены по драконьей этике. Я должен их принять. Перенести нельзя.

— Ты хочешь, чтобы наша свадьба зависела от чьих-то экзаменов?

— Я хочу, чтобы после экзаменов ничто не отвлекало нас от медового месяца.

— План, — кивнула я.

— Тогда я пошёл утверждать новое расписание. — Альтаир чмокнул меня в щёку и направился к выходу.