Книга Помощница антиквара 2, страница 26 – Амари Санд

Домой возвращалась в полуобморочном состоянии. Карета высадила меня за углом, но я еще несколько минут просто стояла, вдыхая сырой воздух и пытаясь унять дрожь в пальцах.

Если Воротников или кто-то из канцелярии заподозрит неладное, мой план рассыплется как трухлявый холст. Но я просто не представляла, как еще помочь Константину выжить.

Толкнув тяжелую дверь лавки, вошла внутрь под переливчатый звон колокольчика.

— Опять ты задерживаешься, — буркнул Савелий Кузьмич, не отрываясь от протирания старой бронзовой лампы. — Вид у тебя такой, будто с собственного допроса вернулась.

— Хуже, дядя, — выдохнула, закрывая дверь на засов и прислоняясь к ней спиной.

— Что на этот раз? — Старик тут же отложил ветошь и внимательно посмотрел на меня.

— Они привезли вещи из Александрополя и попросили считать их память, — выдохнула я, стаскивая плащ и присаживаясь на табурет у прилавка. — Воротников заставил меня работать с вещами из гарнизона, где служит Константин. Дядя, там что-то нехорошее происходит. Я видела заговорщиков. В крепости зреет предательство, и Костя — главная цель.

— И ты, конечно, не смогла промолчать? — Туров тяжело вздохнул, качая головой. — Глупая девчонка. Ты хоть понимаешь, чем это пахнет?

— Я зашифровала послание в отчете, — сцепила пальцы в замок, чтобы унять дрожь. — Использовала термины «окисление по типу черной вдовы» и «деструкция основы». Если Костя вспомнит наши разговоры о методах реставрации, он поймет. Обязан понять.

— А если поймет не он? — Савелий Кузьмич ударил кулаком по столу. — Если этот Воротников или сам канцлер решат перепроверить твои «термины» у другого специалиста? Нас же в порошок сотрут!

— У меня не было выбора, — прошептала я. — Ермаков должен узнать о готовящемся предательстве.

— Выбор есть всегда, — пробурчал старик. — Но ты выбрала самый опасный путь. Нам остается только молиться, чтобы удача была на стороне твоего дознавателя.

— Специалистов моего уровня в империи единицы, — привела убедительный довод. — Уверена, поверхностная оценка не выявит обмана. Я всегда могу выдать полуправду за правду, ссылаясь на знания моего мира.

В лавке повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Я осознавала, что подставила нас обоих, но чувство долга перед человеком, который пытался меня защитить, перевешивало страх перед канцелярией.

Туров подошел ближе и положил тяжелую ладонь мне на плечо. Его теплое прикосновение немного утихомирило мою внутреннюю бурю.

— Ладно, — старик тяжело вздохнул и покачал головой. — Иди наверх и займись медальоном князя Романова. Его интерес к тебе — лучшая страховка. Канцлер не посмеет навредить, опасаясь недовольства великого князя.

Работа всегда меня успокаивала. Я заглянула к себе, чтобы переодеться в домашнее платье и надеть фартук, после чего отправилась в мастерскую.

Савелий Кузьмич озаботился тем, чтобы у меня имелись под рукой необходимые инструменты. С любовью окинула взглядом увеличительные линзы, тончайшие кисти из беличьего ворса, набор органических растворителей и маленькие тигли с эмалями.

Медальон лежал на бархатной подложке, тускло мерцая в свете настольной лампы. Небольшая вещица представляла собой настоящее произведение искусства. Реконструкция требовала ювелирной точности и спокойствия, которого мне сейчас так не хватало. Я достала ватный тампон, смочила его в слабом растворе нашатырного спирта и принялась аккуратно удалять слой вековой грязи и копоти с золотых завитков.