Книга Помощница антиквара 2, страница 24 – Амари Санд

— Простите, мне пора, — выдернула руку и поспешила выбраться из кареты.

Гвардеец из сопровождения ожидал меня снаружи и подал руку, помогая спуститься. На негнущихся ногах я бросилась к двери, ощущая спиной пристальный взгляд Павла. Карета тронулась с места только тогда, когда я открыла дверь и вошла в лавку.

Туров лишь мельком взглянул на меня и молча указал на чайник, стоящий на плите, давая понять, что разговор подождет. Я была благодарна ему за эту молчаливую поддержку, которая сейчас стоила больше любых утешительных слов.

Следующие два дня пролетели незаметно, заполненных тишиной и запахом древесного лака. Я почти не выходила из мастерской на втором этаже, пытаясь сосредоточиться на реставрации медальона.

О Павле и его неожиданно вспыхнувшем интересе старалась не думать. Мысли постоянно возвращались к Константину.

Где он сейчас? Жив ли?

В каждом шорохе за окном мне слышался топот копыт и мерещились гонцы из Тайной канцелярии. Туров старался не докучать, но я видела, как он часто проверяет затворы на дверях. На следующий день — Павел сдержал слово, к нам прибыл господин Арсеньев — императорский лекарь.

О методах лечения своего коллеги тактично промолчал, но точно также использовал магические плетения, наполняющие меня силой и энергией для работы. Помимо этого, лекарь прописал укрепляющие отвары и обильное питание. Травяной сбор он обещал прислать с посыльным, объяснил, как его заваривать и в каких пропорциях принимать.

— Рекомендую прогулки на свежем воздухе, — сказал на прощание. — И не бойтесь употреблять как можно больше мяса. Это правило действует на всех одаренных, которые тратят резервы магического источника, не задумываясь, откуда организм черпает силу. А он берет ее и из пищи в том числе.

Лечение и рекомендации господина Арсеньева значительно улучшили мое физическое состояние. Но лекари не лечили души, а она у меня разрывалась от тревоги и неопределенности.

Утро третьего дня началось с резкого стука в дверь. Я как раз пыталась закрепить тончайшую золотую лапку, которая держала изумруд, и дернулась, едва не расплавив металл витрамагией.

— Александра Ивановна! — донесся скрипучий голос Турова с первого этажа. — Спускайтесь. И захватите с собой инструменты. К вам из Канцелярии пожаловали. Карета ждет.

Внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. Я быстро собралась, поправила кольцо на мизинце и спустилась вниз, где меня ждал офицер в строгом сером мундире. Он сухо кивнул мне и жестом указал на выход, не удостаивая объяснениями старика, который провожал нас подозрительным взглядом.

— Куда мы едем? — спросила, когда карета тронулась.

— В штабной отдел. Требуется экспертиза артефактов, — кратко пояснил офицер.

Здание Тайной канцелярии встретило меня привычным холодом и лабиринтами коридоров, по которым мы прошли в цокольный этаж. В комнате для допросов на столе стояли три тяжелых деревянных ящика, обитых железом. На крышках еще виднелась пыль и следы печатей полевой почты, а рядом лежала сопроводительная записка.

Увидев, что ящики прибыли из Александропольской крепости, мое сердце забилось чаще.

— Госпожа Савельева? — в кабинете меня дожидался офицер в мундире статского секретаря. — Позвольте представиться: Воротников Яков Анатольевич, личный помощник Его светлости князя Оболенского. Ваша задача — оценить состояние этих предметов и составить подробный отчет.