Книга Помощница антиквара 2, страница 54 – Амари Санд

Оболенский щелкнул пальцами, полыхнув фиолетовым пламенем в глазах, и бедная Евгения вскрикнула от боли. Пелена восторженной влюбленности сошла на нет, открывая неприглядную действительность. Князь цинично ухаживал за ней, распаляя ее чувства целенаправленным магическим воздействием. Его вела лишь жажда обладания, страсть и холодный расчет. Любви никогда не было.

— Нет… — простонала девушка, оседая на мраморный пол беседки. — Пожалуйста, нет. Володя…

Я даже сквозь прошедшее года почувствовала, как внутри нее что-то умирает, ломается навсегда.

— Да, — безжалостно добил Оболенский. — Ты мне надоела. Радуйся уже тому, что ты можешь быть полезна. Мне крайне важна лояльность Георга Витте и его голос в Совете. Будь умницей и забудь обо мне. Если хочешь, могу в этом помочь. Ты полюбишь будущего мужа так же, как полюбила меня, станешь образцовой женой. Но только попробуй открыть свой рот… Подумай, что в первую очередь ты покроешь позором своего папашу. А у него слабое сердце. И потом, ты ведь можешь случайно споткнуться, упасть с лестницы и сломать себе шею.

— Какое же ты чудовище! — прошептала Евгения, невольно прикрывая руками живот.

— Я — политик, дорогая. А ты просто подарила мне несколько приятных минут. Не думала же ты всерьез, что я женюсь на тебе?

В следующих картинках замелькали короткие обрывочные сцены пышной свадьбы, отрешенное лицо Евгении под фатой, роды, первый крик младенца — девочки с пшеничными волосами. И отчаянный взгляд матери, которая пыталась разглядеть в ребенке черты ее настоящего отца.

Вывалившись из видения, я согнулась пополам, задыхаясь так, будто пробежала стометровку. Брошь выскользнула из ослабевших пальцев и упала в траву. Голова гудела от чужой боли и правды. Соприкосновение со старыми тайнами канцлера отдавалось затягиванием удавки на шее. Но у меня в голове не укладывалось:

Князь Оболенский — биологический отец Александры Витте!

Одна только мысль об этом приводила в ужас. Канцлер безжалостно уничтожал всех, с кем соприкасался. Он цинично использовал мать Александры, удовлетворив похоть, а затем избавился от надоевшей любовницы, выдав замуж за Георга Витте. И с той же холодной расчетливостью обрек Александру на смерть, подстроив обвинение в заговоре.

Желудок не выдержал такого испытания и выплеснул обед под ближайший куст. Слезы обиды и горечи потекли по щекам, а сердце сжалось от невыносимой боли.

Так, вот от кого Евгения прятала уникальные способности дочери! Вот, почему старалась всеми силами скрыть ее необычный дар! Оставалось только гадать, какой мастер изготовил кольцо, блокирующее способности.

Но я все равно попала в поле зрения монстра, который впился в меня клещом, намереваясь использовать в своих грязных политических играх.

Интересно, догадался ли Оболенский, что Евгения забеременела от него? Она ведь так и не успела ему ничего рассказать. Сложилась бы судьба Александры иначе, узнай он правду о ее рождении?

Нет! — это уже не важно. — Не желаю иметь с этим монстром ничего общего! Он никогда не узнает…

Собрав волю в кулак, я утерла кулаком жгучие слезы. Подобрала брошь в траве и сунула ее в бархатный мешочек, который спрятала за корсажем. Кольцо надела на палец, приглушая эмоции и погружаясь в благословенную тишину.