Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 125 – Сия Ник

Тэо моргнул. Потом — медленно — улыбнулся.

— Хорошо, госпожа.

— И не «госпожа». Мы с тобой полтора месяца назад вместе резали императора. После такого люди зовут друг друга по имени.

— Хорошо, Вера.

— Вот так лучше. Теперь садись и рассказывай. Что у нас с делом, что у нас с кабинетом, и — главное — что ты решил насчёт себя.

— Насчёт себя?

— Ты выгнанный из Академии маг. У тебя дар, который Академия назвала браком. У тебя сейчас за плечами раскрытое государственное дело. Ты больше не мальчик, которого выгнали. Ты человек, у которого есть выбор. Так вот — что ты с этим выбором будешь делать?

Тэо долго молчал. Потом сказал:

— Я хочу остаться при тебе. При кабинете. Я за этот месяц понял, что то, чему ты меня учишь, — это не магия и не лекарство, это что-то третье, чего на Архипелаге пока нет. Наблюдение. Доказательство. Образец под линзой вместо догадки. Я хочу этому учиться. И я хочу — когда-нибудь — чтобы этому учили других. Не в Академии Семи Голосов. В другом месте. В новом.

Вера посмотрела на него долго.

— Запомни этот разговор, Тэо, — сказала она. — Через несколько лет ты поймёшь, что именно сейчас ты вслух придумал дело всей своей жизни.

Шенна Вера нашла в его мастерской на второй день.

Жемчужный резчик сидел за своим рабочим столом, и рядом с ним — Поо, его двенадцатилетний подмастерье, точил что-то мелкое. Когда Вера вошла, Шенн поднял голову, и его лицо — обычно сосредоточенное, закрытое — на секунду осветилось.

— Госпожа Вера.

— Шенн.

Она достала из сумки раковину. Ту самую — раковину для Связи, его работу. Положила на стол перед ним.

— Я пришла сказать тебе одну вещь, — сказала Вера. — Налани передала мне твои слова. Что эта раковина — лучшая работа твоей жизни. Лучше микроскопа. Я хочу, чтобы ты услышал от меня, в ответ, тоже одну вещь. Эта раковина теперь — реликвия Дома Морского Утра. Первая. Её будут хранить и передавать, пока стоит Дом. Через сто лет, через триста, через пятьсот — её будут держать в руках люди, которых ещё нет на свете, и будут знать, что её сделал резчик Шенн. Ты сегодня сделал вещь, которая тебя переживёт на сотни лет. Не каждому это удаётся. Тебе — удалось.

Шенн долго смотрел на раковину. Потом — на Веру. Резчик был немолодой, неразговорчивый человек, и Вера видела, что он не знает, что сказать.

— Я положу её под стекло в Доме, — сказала Вера мягче. — На видное место. И рядом — табличку с твоим именем. Это всё, что я хотела. Спасибо тебе, Шенн.

— Госпожа Вера, — сказал резчик наконец. — Когда у вас будут дети — приходите. Я сделаю им раковины. Каждому. Бесплатно. До конца моей жизни — это работа Дома Морского Утра, и я её беру на себя.

Вера улыбнулась.

— Договорились, Шенн.

Совет Восьми Течений собрался на третий день, в полдень.

Большой Тронный Зал был полон — так же, как полтора месяца назад, когда Аэдрис основал восьмой Дом. Те же длинные скамьи, те же представители Великих Домов. Но было два отличия, и оба зал чувствовал кожей.

Первое: место Дома Чёрного Течения — пустовало. Его не убрали, не задрапировали, не сделали вид, что его не было. Скамья просто стояла пустой, и эта пустота говорила громче любых слов: вот что бывает с Домом, который поднял руку на императора.

Второе: рядом с троном, на возвышении, стояло два кресла. Не одно. Прежде там всегда было одно кресло — императорское. Теперь рядом с ним поставили второе, такое же по высоте. Кресло главы Дома Морского Утра.