Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 123 – Сия Ник

— Вера.

— Да.

— Спасибо.

— Перестань мне говорить «спасибо». Ты это говоришь третий месяц подряд.

— Я буду говорить это ещё триста лет. Привыкай. Это часть нашей… как ты это называла… профессиональной близости.

Она засмеялась снова. Он обнял её крепче. За окном стояла полная луна, и метка на её ключице тихо, ровно, счастливо светилась перламутровым светом, и где-то у него под рёбрами в ответ светилась большая жемчужина, и они оба это чувствовали, и оба засыпали с этим чувством.

«Лазурное Утро» вошло в гавань Сар-Аммата на пятьдесят восьмой день после того, как Вера впервые открыла глаза в этом мире.

Она стояла на палубе рядом с Аэдрисом. Город приближался — белый, рассыпанный по холмам, с Лазурным Двором на дальней скале и тонкой нитью водопада. В первый раз Вера увидела этот город из носилок, ничего не понимая, перепуганная, в чужой одежде, с одним желанием — проснуться. Сейчас она смотрела на него с палубы императорского корабля, в простом дорожном платье, с камнем из истока под левой ключицей, с меткой, которая горела тихо и ровно, и с маленькой тёплой жемчужиной в груди, которая делала её женой человека, стоявшего рядом.

Город не изменился. Изменилась она.

— Странное чувство, — сказала Вера.

— Какое?

— Я возвращаюсь домой. В город, где пятьдесят восемь дней назад я не знала ни одного человека и ни одного слова. А сейчас я возвращаюсь — домой. По-настоящему. У меня там Иссара, Тэо, Шенн. У меня там работа. У меня там, — она усмехнулась, — Дом. Целый Дом, с большой буквы.

— Это и есть то, что называется «прижиться», — сказал Аэдрис. — Это случается не в один день.

— У меня ушло пятьдесят восемь дней, чтобы в чужом мире появился дом.

— У некоторых уходит вся жизнь. У некоторых не получается совсем. Пятьдесят восемь — это быстро, Вера. Это очень быстро.

Они помолчали, глядя на приближающийся берег. Кай’ри стоял на носу — он за месяц на острове вытянулся ещё, и теперь это был уже не совсем мальчик; что-то в плечах, в линии шеи говорило, что года через два-три на этом месте будет стоять юноша. Налани была в рубке — «Морскую Ведьму» она оставила в порту, а «Лазурное Утро» вела сама, как привела когда-то на остров.

— Аэдрис.

— Да.

— Что будет, когда мы сойдём?

— Совет. Не сегодня — через два дня, я уже отправил гонца. Восемь Течений соберутся, чтобы подтвердить всё, что произошло в наше отсутствие: роспуск Дома Чёрного Течения, признание Дома Морского Утра, итоги дела Верана. Это формальность — всё уже решено. Но формальность важная. Архипелаг должен увидеть нас обоих в зале, живых, рядом, после всего. Это и есть управление: иногда нужно просто стоять там, где тебя видят.

— А до Совета?

— До Совета — два дня. Их я отдаю тебе. Иссара, Тэо, твой кабинет, твои дела. Я в эти два дня — просто муж, который ходит за тобой и носит то, что тяжело.

Вера тихо засмеялась.

— Император, который носит сумки.

— Император, который носит сумки за главой Дома Морского Утра. Это, между прочим, совершенно протокольно. У нас Восемь Домов равны. Я тебе не выше. Я тебе ровня. Просто у меня Дом старый, а у тебя — новый.

Корабль входил в гавань. На дальнем причале — Вера разглядела издалека — стояла фигура с тростью. Маленькая, прямая, неподвижная. Иссара. Она пришла встречать.