Книга Алинкин цветочек, страница 101 – Юлия Серьга

Когда с едой было покончено, Елисей откашлялся и заговорил:

— Барышня... Ольга Семеновна... — он произнёс это имя с трепетом, пробуя его на вкус. — Есть в усадьбе место, о котором мало кто знает. Место Силы. Там, под землёй, бьёт родовой источник Заплатиных. Ваш батюшка, Семён Григорьевич, черпал в нём силы для своих рунных узоров. И... если вы действительно та, кем мы вас считаем, источник должен откликнуться.

— А если нет? — тихо спросила я.

— Тогда вода останется просто водой, — пожала плечами Прасковья. — Но... мы верим, что откликнется. Кот вас признал, лес расступился, портрет — всё одно к одному.

Домна взяла меня за руку, ободряюще сжала.

— Иди, Акулька. То есть... Ольга. Надо проверить.

Мы вышли через заднюю дверь усадьбы. Елисей повёл нас по заросшей тропинке, что вилась между старыми яблонями и кустами дикой смородины. Тропа привела к массивной дубовой двери, врезанной прямо в склон невысокого холма за домом. Дверь была увита плющом, и казалось, что её не открывали много лет. Но когда Елисей отпер замок большим старинным ключом, створка беззвучно открылась, открывая темный провал подвала.

— Прошу, — сказал старик, зажигая фонарь.

Мы спустились по каменным ступеням вниз. Воздух стал прохладным и влажным, пахло сырым камнем и чем-то неуловимым — то ли озоном, то ли мятой, то ли чем-то совершенно нездешним. Ступени кончились, мы оказались в просторном подземном гроте.

И я увидела озеро.

Небольшое, шагов десять в поперечнике, оно было выложено по кругу гладкими серыми камнями — так ровно, что казалось делом не человеческих, а каких-то древних сил. Вода в озере была темной, почти черной, но в глубине ее мерцали золотистые искры, будто крошечные звезды. От воды поднималось легкое свечение, и все вокруг — стены, камни, даже мы сами — было залито этим призрачным, теплым светом.

— Вот он, источник, — прошептал Елисей. — Ступайте, барышня. Мы подождем здесь.

Домна хотела пойти со мной, но Прасковья мягко удержала ее за плечо.

— Не надо. Она сама должна…

Я сделала шаг вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. Потом еще шаг. И еще.

Подойдя к самой кромке воды, я опустилась на колени. Камни были теплыми и гладкими, словно нагретыми солнцем, хотя мы были глубоко под землей. Свет, как будто идущий из глубины, манил, и я, повинуясь внезапному порыву, зачерпнула воду ладонями.

Умылась. Тепло разлилось от ладоней по всему телу — мягкое, живое, оно проникало в каждую клеточку, расправляло невидимые узлы, которые сковывали меня все эти долгие месяцы. Горло, все еще сжатое спазмом, вдруг отпустило, и я вдохнула полной грудью — впервые за все время в этом мире. Вдохнула так глубоко, что закружилась голова.

— Ольга Семеновна! — ахнула Прасковья.

Я поднялась с колен и обернулась. Домна смотрела на меня во все глаза. Елисей часто заморгал, будто не веря увиденному.

— Что? — спросила я. И сама удивилась своему голосу — он звучал чисто, звонко, без малейшего намека на хрипоту или заикание.

— Ты... вы... — Домна подошла ближе, протянула руку, коснулась моего лица. — Вы другая стали. Выше ростом будто. И волосы... волосы совсем черные стали. А глаза... глаза как вишни. Как у той девочки на портрете.

Я посмотрела в темную гладь озера. Оттуда на меня глядела я — но не та Акулина, к которой я привыкла за последние недели, а Алина, которой я была в своей прошлой жизни. Это была я настоящая. Черты лица стали тоньше, благороднее, в глазах появилась глубина, которой раньше не было. Я стала... собой.