Книга Алинкин цветочек, страница 26 – Юлия Серьга

Старуха аж присела от такого поворота, закивала, залепетала что-то благодарственное. А барин уже залезал обратно в карету, и я услышала, как он вполголоса говорит кому-то внутри:

— Ну вот, душу от грехов очистил и помог сиротке, теперь везение будет. Как и сказал батюшка.

Мы стояли посередине улицы по колено в грязи. Старуха в грязном сюртуке, кое-как очищенном сеном, застыла в поклоне и одним глазом зыркала в сторону кареты, нервно сжимая монеты в кулаке.

Как только карета завернула за угол, она размахнулась и со всей дури огрела меня прямо по лицу хворостиной. Я ощутила, как в районе носа появилась огромная царапина, и из неё потекла кровь. От шока я застыла.

— Ах ты, тварь неблагодарная! — зашипела старуха. — Нашла время по улицам бегать! Из-за тебя теперь барин проверять нас будет!

Она замахнулась снова, но я увернулась.

— Ну иди домой, дура! — рявкнула она. — Переоденься быстро! А то ещё сопливая замуж пойдёшь. Ух и дура ты пробитая!

Я подумала о том, что в теории убежать я всегда успею, но вот куда бежать по холодной грязи в совершенно незнакомой деревне — я не знала.

Значит, надо пойти с этой женщиной, переодеться в сухое и понять, где я и кто я. Может у нее телефон есть и я смогу маме отправить смс. Может, это вообще сон? Я поморщилась и ощутила, как снова закровоточила царапина на лице. Не очень-то похоже на сон.

Старуха схватила меня, все еще стоящую посередине дороги, за шиворот и в прямом смысле потащила домой.

Зайдя в сени, старуха крикнула:

— Мавра, а ну иди забери Акульку! Эта дура выбежала на дорогу прямо под колёса барину, и теперь он велел выдать её замуж. А кому она такая убогая нужна, будем думать, что же делать, что же делать…

Мавра, дородная женщина средних лет в цветастом платье и грязном переднике, вынырнула из темноты, схватила меня так же за шиворот, швырнула за печку и шепнула:

— Одежда на лавке, а ужин в старом кувшине припрятан.

— И оставь её сегодня без ужина, — проорала старуха из соседней комнаты, — меньше бегать будет по дорогам!

Я вздрогнула!

Но Мавра только вздохнула и вышла.

Я забилась в самый дальний и тёмный, зато очень теплый угол за печкой и стала думать. Всего несколько часов назад я думала о своей нелёгкой судьбе с неприглядным женихом, а теперь мысли о Пете отошли далеко-далеко на второй план. И уже полезли мысли о том, что мне делать в этом странном мире, будучи вроде бы даже немой.

Когда я пыталась произнести хоть какое-то слово, горло как будто пронзали тысячи игл, тогда я прекращала это делать, и слёзы текли от боли. Похоже, это не просто испуг — это что-то с телом. С этим телом. Которое, по-моему, не моё.

Я смотрела на себя. Руки тонкие, костлявые, кожа бледная, почти жёлтая. Ногти обломанные, грязные. Волосы спутанные, мышиного цвета висят паклями. Это не я. Это кто-то другой. Какая-то Акулина, в которую я каким-то чудом попала.

— Значит, так, — проговорила я беззвучно, одними губами. — Меня зовут Алина, я попала в другой мир, в тело немой девки. Что дальше?

Ответа не было. Только кто-то шуршал за печкой, да ветер выл в трубе.

Вечером за печку зашла Мавра, молча и довольно бесцеремонно схватила меня за руку и выволокла из-за печки.

— Ты чем занималась весь день, почему не переоделась, хоть бы подмела что-ли мамку порадовала бы? — спросила она шёпотом.