Книга Алинкин цветочек, страница 28 – Юлия Серьга

Теперь настала моя очередь пучить глаза.

Да шучу я, шучу — засмеялась она, — ну какая магия у тебя может быть?!

Попыталась спросить прутом на пыли, что-то про магию, на что Мавра оглядываясь по сторонам, прут отобрала, а писанину мою затерла калошей.

Я не знаю откуда ты грамоту знаешь, но лучше молчи, дура! Кабы чего не случилось!

Я вышла на скотный двор размахивая хворостиной. Гуси зашипели, захлопали крыльями и бросились врассыпную. Я заметалась, пытаясь их собрать, но они только разбегались кто куда.

Мавра стояла на крыльце и смотрела на этот цирк с ужасом.

— Девка, ты что, совсем очумела? — крикнула она. — Да как же ты гусей пасти будешь, если ты их даже собрать не можешь? Да что такое случилось с тобой? То этот побег, то ты картошку чистить разучилась. Ты с малолетства же пасла гусей, они тебя как родную знают и слушаются, а сегодня вдруг и с гусями промах. Скажи, ты случайно не заболела?

Я только руками развела в беспомощном жесте.

Мавра тяжело вздохнула, ловко, одним движением собрала гусей и погнала их по улице.

— Смотри и учись, — бросила она через плечо.

Я плелась следом, стараясь запомнить, как она это делает. Оказалось, нужно не размахивать хворостиной, а просто направлять птиц, подгоняя крайних.

У речки Мавра оставила меня с гусями и ушла, строго наказав никуда не отлучаться и к вечеру привести стадо обратно.

Я сидела на берегу, смотрела на гусей, которые мирно щипали траву и плавали в небольшой речке, и думала о своей жизни. Нелепая, страшная, непонятная моя жизнь. Без телефона, без мамы, без Светки. В теле немой дуры, которую выдают замуж без спроса.

Хотя, с другой стороны, что меня спрашивать то?! Ну вот спросили меня дома, и я как немая дура кивнула “Да”, хотя абсолютно точно знала, что не “Да” там. Что Петя не герой моих мечт. От моих мечтаний в нем только серые глаза с искорками остались. Я вспомнила тот случай на мостике и улыбнулась. А потом снова вспомнила про палатку и улыбка сошла с моего лица. А потом перевела взгляд на гусей и речку и вздрогнула.

Какой там Петя с компьютерными играми, здесь у меня отняли даже меня. Мою внешность, мой голос! Боже, за что мне это всё?!

Гуси словно услышав меня, загоготали и захлопали крыльями. Я вскочила на ноги и увидела как к ним подкрадывается какое-то пушистое животное, мелькнул рыжий хвост — это же лиса!

Я вскочила на ноги и попыталась завизжать о помощи, но горло оказалось словно в оковах. И пока лиса схватив за крыло небольшого гусенка тянула его в сторону леса я схватила прут и побежала в сторону происшествия. Лиса увидев меня лохматую и топающую большими сапожищами испугалась и отпустила гусенка. Ещё какое-то время гуси покричали да и успокоились.

Я смотрела на себя в отражении спокойной воды запруды и удивлялась. Волосы, как будто пакли седые, небрежно, лохмами обрамляют лицо несмотря на то, что Мавра утром причесала меня гребнем и заплела косу. Глаза имеют прежнюю форму, но радужка словно выцвела и стала как у старухи — почти прозрачной. Ресницы и брови тоже седые. В таком виде меня и мать родная не узнает, — с горечью подумала я.

День был серый и теплый. Вода в речке темная, холодная. Гуси плавали, ныряли, чистили перышки. А я смотрела вдаль, туда, где деревня заканчивалась, и начинался лес.